Золотые рыбки снова в продаже

Леша лежал, размышлял и никак не мог понять, почему ему приходят в голову такие очевидные вещи, а другим они не приходят. И потом сам догадался, что виной тому его бедность и леность. Два качества, которые, с одной стороны, не давали ему продвинуться в жизни, а с другой – побуждали к активным мыслям.

Он не замечал, что стоит перед городским начальством на коленях. Он надеялся, что теперь-то недоразумение рассеется.

– Ну, что это за справедливость, – вздохнул волшебник, – если для ее торжества нужны золотые рыбки?

– Что это? – ахнул Минц, который хоть и прожил семьдесят лет в нашей державе, не всегда понимал действия властей.

Как и положено в интеллигентных спорах в нашей стране, до истины никто еще ни разу не докопался, ибо суть российского спора состоит не в достижении истины, а в доказательстве своей правоты.

– Ваша точка зрения не хуже других ложных точек зрения, – заметил волшебник.

– Я думал, как красивше, понимаешь? Я хотел цепь носить.
– Бросай ее, – сказал волшебник, – иди в народ, работай, будут у тебя честно заработанные цепи.
– Не цепи, – резонно возразил Мирослав, – а цепочки.

– Не все желания вредные, – возразил Удалов. – Если ты желаешь хорошего для других, это ничего, кроме хорошего, не дает.
– Минц, объясните дяде Корнелию, насколько он наивен, – посоветовал волшебник.

Не созрела еще Россия для того, чтобы пользоваться золотыми рыбками.

Конечно же, звонил дедушка из Санаина, выживший из ума националист, тоскующий по былой славе армянского государства.

Счастье – это уверенность в себе. Так учил Заратустра.

Всегда у нас так – большое дело делаем, а простую бумажку составить не умеем.

Бывает же такое в жизни: Лена детей терпеть не могла, даже в детстве со сверстниками не играла в песочек. И надо же – стала жертвой нескольких ночей любви.

По этому обмену репликами вы можете понять, что Оля еще наивна и оптимистична, а Лена ни в жизнь, ни в мужчин не верит. Ее молодость миновала, так толком и не начавшись.

– Враги! – откликнулся Ложкин. – Всюду враги. Обманули, ввели в заблуждение. И не удалось мне возродить нашу славную державу!

Из последующих сочинений Николая Ложкина, который прожил долгую и бессмысленную жизнь, пристрастился к игре в домино и стал получать персональную пенсию, в отечественной литературе остались письма в различные редакции, чаще всего в журнал «Знание – сила» и «Блокнот агитатора».

Погибшего комсомольца посмертно приняли в почетные пионеры первой гуслярской неполной средней школы.

Мирослав не мог понять, чем он прогневил женщину, к которой питал самые добрые чувства, то есть хотел лежать с ней на сеновале.