Вечный альманах гарпий

Если
Вам снится…

…что вы спите в гнезде гарпии, следите за своими мыслями.

…что на мосту вы встречаетесь с двумя гарпиями, отражающимися в воде, до вечера узнаете о своих самых сокровенных желаниях.

…что вы едите печень гарпии, вы скоро умрете.

…гарпия, которая смотрит вам в лицо, вас ждет большой успех.

…что гарпии кормят вас грудью, меньше пейте.

…любимый человек в маске снежной гарпии, вы скоро лишитесь его привязанности.

…летящие гарпии, заполнившие целый собор, берегитесь сифилиса.

…свернувшаяся кровь у вас в волосах, вы превратитесь в гарпию и будете жить в Венеции.

…что вы видите зеленых гарпий на ночном бульваре, окутанном туманом, воздержитесь от посещения кладбищ.

…что вы потеряли носовой платок, гарпии наблюдают за вами и подстерегают вас.

…гарпия, засевшая в углу лестничной площадки, - это худший сон, который может присниться человеку.

Февральскими вечерами,
когда в трескучий мороз застывшая земля гулко вторит шагам, терзаемые голодом гарпии приближаются к городам. Сидя на заборах складов или телеграфных столбах, нахохленные, с вытянутыми длинными шеями, они смотрят на человеческие огни, мигающие в ночи. Одинокий спешащий прохожий порой замечает их — недвижных и будто нарисованных тушью на облатке полной луны. Горе тому, кого они заметят. Обступив со всех сторон, они оглушают его своими криками и взмахами широких крыльев. На следующий день находят лишь окровавленный скальп.

Стефан каждый день возвращался к теплице, приходя утром и оставаясь до вечера, а его приключение уже вступало в новую фазу – вокруг нового искушения разгоралась новая борьба. Стефан пообещал себе никогда не заходить в теплицу, точь-в-точь как прежде обещал никогда не приближаться к ней.

Дамы не обращали на него никакого внимания, но, видимо, замечали постороннее присутствие: огненные серпантины, которые они выбрасывали и снова сворачивали, указывали на беспокойство, а, возможно, и гнев.

Стефан совершенно не понимал этого жеста, и красные спирали, напоминавшие о ярмарочных свистульках, фарсах и розыгрышах, вызывали у него лишь смех. Матовый и невыразимо гладкий эпидермис Дам очаровывал своей тонкой фактурой, и хотелось потрогать его пальцем. Еще загадочнее были физиономии, дряблые и одновременно ороговевшие, которые беспрестанно морщились и собирались причудливыми складками вокруг хоботков и жующих челюстей, двигавшихся вхолостую. Говорят, гусеницы прожорливы, но Стефан никогда не видел, чтобы они ели. Дамы просто сидели за столом, словно в ожидании пиршества.

Однажды в воскресенье, когда все отправились в церковь, Стефан подошел к стеклянной двери, надавил на железную щеколду и на долю секунды ощутил абсолютную уверенность, что совершает главный поступок в своей жизни. Вечером мадам Эянж, оторвав взгляд от журнала, кисло-сладким тоном заметила что-то о невоспитанных детях, не являющихся к ужину.

Стефан исчез бесследно и навсегда.
Однажды он сказал по-стариковски:
– Если бы я умер, это немногое изменило бы.

Лунный серп уже в плюще незрим:
В грозном бело-черном одеянье —
Коготь мы о камень заострим.

Посмотри в глаза мои, сестра:
Там четыре зеркала, и восемь,
И шестнадцать, дальше — несть числа.
Слышу, как добыча к алчным тянется устам,
Чую запах — знать, пришла пора,
Слышу, как в утес костей стучит кровавый вал,
Слышишь, слышишь ли, сестра?
Слышу, как вдоль троп озера грив шуршат —
Сети бурой страх.
Посмотри в глаза мои, сестра:
Там четыре зеркала, и восемь,
И шестнадцать, дальше — несть числа.

Лунный серп уже в плюще незрим:
В грозном бело-черном одеянье —
Коготь мы о камень заострим.