
Рас-сказ.
sireniti
- 203 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Клиффорд Саймак замечательный американский фантаст. У него свой стиль, чаще всего преобладает драма, а не действие, да и рассказы в два-три раза, больше по объему, чем, например, у Роберта Шекли или Роджера Желязны. Однако с каждым новым рассказом, открываешь еще один элемент пазла под названием «Миры Клиффорда Саймака».
В «Земле осенней», автор вероятно хотел показать образы увядания и старости, однако точно сказать невозможно. Так или иначе, этот рассказ оказывает влияние больше на душу человека, нежели на его разум. Странное течение времени, странное место, невозможность людей запоминать друг друга.
Возможно, это место создано, чтобы отдыхать и расслабляться, или же для мерного постепенного увядания. Так или иначе, его предназначение - подготовить к чему-то. Но к чему он готовит? Возможно, к скорой смерти, или переходу в иную форму? На этот вопрос нет точного ответа. Остаётся лишь созерцать осенний листопад, сидя в кресле – качалке и ждать решения высших сил, которые решат, оставаться ли на месте, или идти вперёд.
Жизнь – это невероятно странная вещь. Временами она чересчур сильно балует. В это время начинается белая полоса жизни – всё, за что бы ни взялся, получается на ура, все события складываются как нельзя хорошо, и дела идут в гору. Но затем наступает обратная ситуация. Обламывается карьера, уходят люди, всё выходит из, казалось бы, железного контроля, приходят безнадёжность и отчаяние, терзающие круглые сутки. Появляется желание убежать, спрятаться от всего этого в укромном уголке, где никакие проблемы тебя не достанут.
Именно это и случается с главным героем рассказа. Он теряет работу, весь привычный ему мир, и даже самого себя. Ему остаётся только бросаться во все стороны, ища тот самый уголок, в котором он смог бы скрыться от реальности. Наконец, он находит это место. Безымянный уголок с безымянными обитателями, как и он, застрявшие в пространственно-временной щели. Здесь нет ни добра, ни зла, только бесконечный осенний день, лишённый всех проблем и событий, а потому не имеющий никакого смысла и цели.
В некоторые, особенно неподвижные дни осени, можно заметить, как всё вокруг на мгновение замирает. Это ещё не финал, но признаки увядания видны невооружённым глазом. Тихий, почти бесшумный шелест падающих листьев, пахнущий тлением прозрачный воздух, и пронизывающая грусть от неизбежности наступления зимы. Теряется ощущение времени и пространства, мир становится утончённым и размытым.
Этот рассказ повествует о побеге от реальности и о том, как трудно вырваться из водоворота одиночества. Он насквозь пропитан безысходностью, печалью, ощущением того, что ты уже проиграл. Этим он создаёт столь завораживающую мрачную атмосферу, которая ещё долго будет напоминать о себе.

На востоке вставала луна, полная луна, струившая столь яркий свет, что можно было рассмотреть каждую кочку, каждый куст, чуть ли не каждый листик на дереве, под которым стоял Рэнд. Он осознал вдруг, что луна была полной всегда, она поднималась в небо с заходом солнца и исчезала перед рассветом и выглядела всегда огромной желтой тыквой, этаким вечноспелым плодом, ещё одной характерной особенностью края вечной осени.
Осознание этого явилось для Рэнда чем-то вроде потрясения основ. Почему, ну почему он не замечал прежде? Ведь он пробыл здесь достаточно долго, чтобы заметить, достаточно долго, в конце концов, смотрел на луну, — и на тебе! А сколько он пробыл здесь — недели, месяцы, год? Он попытался посчитать, прикинуть и обнаружил, что у него ничего не выходит. Ему не от чего было оттолкнуться. Дни тут были похожи друг на друга как близнецы, время текло столь плавно, что трудно было сказать, движется оно или застыло в неподвижности.

Человек может выдумать так много вещей, пригрезить или вообразить себе столько, что никогда не сможет полностью доверять своему разуму. — вариант распространённой мысли

— Возможно, наше общество оказалось нам не по силам. Может, мы переоценили себя. <…> Похоже, мы перенапряглись. Пожалуй, наши мозги годились для доисторической эпохи. Всё шло нормально, пока мы не насоздавали того, чего не в состоянии оказались постичь. Наши мозги, кажется, отстали от жизни. Мы выпустили на волю экономические и политические силы, которые не можем понять, а значит, не можем подчинить их себе.














Другие издания
