Цитаты из книги Посторонний

Опять настало короткое молчание, а потом она пролепетала, что я очень странный человек, но, должно быть, за это она меня и любит, однако, может быть, именно поэтому я когда-нибудь стану ей противен.

...умереть в тридцать лет или в семьдесят - невелика разница, все равно другие мужчины и женщины останутся жить после тебя, и так будет еще тысячи лет.

Все люди на свете - избранные. Других не существует.

У него выходило, что людской суд ничего не значит, важен только суд божий. Я сказал: меня-то осудили люди.

Никогда не встречал такой очерствелой души, как у вас!

Недавнее моё бурное негодование очистило меня от всякой злобы, изгнало надежду и, взирая на это ночное небо, усеянное знаками и звёздами, я в первый раз открыл свою душу ласковому равнодушию мира.

Если я когда-нибудь выйду из тюрьмы, то непременно буду ходить смотреть, как отрубают людям головы.

Все здоровые люди желали смерти тем, кого они любили

Il n’y a rien ici pour qui voudrait apprendre, s’éduquer ou devenir meilleur, ce pays est sans leçons. On le connaît dès l’instant où l'on en jouit. Ses plaisirs n'ont pas de remords, et ses joies restent sans espoirs. Ce qu’il exige, ce sont des âmes clairvoyantes, c’est à dire sans consolation.

Mais tout le monde sait que la vie ne vaut pas la peine d'être vécue.

Je crois que j'ai dormi parce que je me suis réveillé avec des étoiles sur le visage. Des bruits de campagne montaient jusqu'à moi. Des odeurs de nuit, de terre et de sel rafraîchissaient mes tempes. La merveilleuse paix de cet été endormi entrait en moi comme une marée.

Meursault, homme pauvre et nu, amoureux du soleil qui ne laisse pas d'ombres. Loin qu'il soit privé de toute sensibilité, une passion profonde, parce que tenace, l'anime, la passion de l'absolu et de la vérité... Le héros est condamné parce qu'il ne joue pas le jeu, il est étranger à la société où il vit, il erre, en marge, dans les faubourg de la vie privée, solitaire, sensuelle...

Я понял, что разрушил равновесие дня, необычайную тишину песчаного берега, где мне совсем недавно было так хорошо. Тогда я ещё четыре раза выстрелил в распростертое тело, пули уходили в него, не оставляя следа. И эти четыре отрывистых удара прозвучали так, словно я стучался в дверь беды.

Понимая, что это звучит нелепо, я наскоро и довольно сбивчиво объяснил: все вышло из-за солнца.

В каком-то смысле это тоже досадно. Взойти на эшафот, подняться к небу - тут есть за что ухватиться воображению . А здесь все подавляет некая механика - убивают тихо и скромно, чуть пристыженно и очень аккуратно.