Цитаты из книги Золотая цепь

Мы делаемся иногда моложе, иногда - старше.

Я держусь мнения, что врач должен иногда смотреть на свою задачу несколько шире закона, хотя бы это грозило осложнениями. Мы не всегда знаем, что важнее при некоторых обстоятельствах – жизнь или смерть. Во всяком случае, ему пока хорошо.

Впоследствии я узнал женщин и уразумел, что девушка семнадцати лет так же хорошо разбирается в обстоятельствах, поступках людей, как лошадь в арифметике.

- ... Хочешь отправиться в экспедицию?.. <...>

• ... в "страну человеческого сердца". В страну, где темно.

Мы не всегда знаем, что важнее при некоторых обстоятельствах - жизнь или смерть.

Человек часто не замечает, как своими поступками он производит невыгодное для себя впечатление, не желая в то же время сделать ничего дурного.

Все-таки, что лучшее - быть самим собой.

Его ум требовал живой сказки; душа просила покоя.

Легче умереть, чем признаться в ошибке.

Я заметил, когда пожил довольно, что наша память лучше всего усваивает прямое направление, например, улицу; однако представление о скромной квартире (если она не ваша), когда вы побыли в ней всего один раз, а затем пытаетесь припомнить расположение предметов и комнат, есть наполовину собственные ваши упражнения в архитектуре и обстановке, так что, посетив снова то место, вы видите его иначе.

Как только я перестал обращать внимание на свои движения, дело пошло как нельзя лучше, я хватал, жевал, глотал, отбрасывал, запивал и остался очень доволен собой.

Они высмеяли меня за то, что я читал книги, - прочёл много книг и мог ответить на такие вопросы, какие им никогда не приходили в голову.

... по левую (руку) - высокую, тощую, как жердь, даму лет сорока с лицом рыжего худого мужчины и такими длинными ногтями мизинцев, что, я думаю, она могла смело обходиться без вилки. На этой даме бриллианты висели, как смородина на кусте, а острый голый локоть чувствовался в моём боку даже на расстоянии.

Я презирал эти жестокие и бесчеловечные уловки, предпочитая верный, сильный удар в подбородок всем тонкостям хулиганского измышления.