Все хорошее дается нелегко, иначе каждый бы заполучил, что ему надо.

В жизни полно дверей, которые не отворяются, когда ты в них стучишь, - не меньше, чем тех, которые распахиваются, когда ты этого не желаешь.

Я ценю уединение, потому что именно тогда, как мне кажется, лучше всего думается, а сейчас мне нужно было много над чем поразмыслить.

Не в моих правилах позволять людям слишком много знать обо мне.

Пусть рушатся империи. Я проголодался.

Где скрывается мудрость, где обитают разум, взаимопонимание и согласие? Если бы я знал к ним путь, отправился бы туда и остался бы там навеки. А сейчас я будто стою посреди огромной карты, на которой нанесены лица зловещих, постоянно меняющих облик переменных. Отличное место для монолога - если тебе есть что сказать.

- Так что же все-таки тебе от меня нужно? - спросил я его.

• Мне нужна твоя кровь, душа, твой мозг, твоё тело, - прозвучал металлический голос.
• А моя коллекция марок не нужна? - засмеялся я.

Сильные не всегда побеждают. Выигрывают обычно хорошие ребята, потому что именно они пишут мемуары.

Это был один из тех случаев, когда вежливость требовала применения профессиональных навыков.

Чем больше я об этом думал, тем безумней она [мысль] мне казалась. Хотя бы потому, что потенциально разрешала массу проблем.

Он выругался и сделал выпад, но я отбил его, а на бедре Юрта появились три темные линии. Трисливер врезается в плоть лишь на три четверти дюйма, поэтому в серьезной схватке главными мишенями являются горло, глаза, виски, внутренняя сторона запястий и бедренные артерии. Впрочем, достаточное число успешных ударов даже не в самые уязвимые места — и можно помахать противнику на прощание, когда он будет падать вниз в красное булькающее жерло, откуда не возвращаются.

— .. Я предпочла бы защиту живого, мести за мертвого.
— Но эта часть вопроса становится полемической, если в обоих случаях речь идет об одном и том же лице.

В жизни встречается достаточно дверей, которые не открываются, когда вы в них ломитесь, и размещены они попеременно с теми, которые открываются тогда, когда тебе этого совсем не хочется.

Тысяча чертей! Стоит ли клеймить друг друга, осуждать, осмеивать в этом мире, полном катаклизмов, боли, крови?..

Немного живого света - и на душе уже полегче.

Мне не нравилось, что мной манипулируют и принуждают к чему-то. Ведь
тогда мое рефлекторное стремление делать нечто противоположное тому, что
от меня требуют, тоже кажется навязанным.

... Кто бы не победил, эти дома за пределами стен можно отстроить. А местные жители считают меня святым. Они думают будто я живу отшельником, чтобы молиться и размышлять о Боге. Когда я спускаюсь к ним, они просят меня благословить их и приносят пищу, которой мне хватает надолго.

• Так ты святой?
• Я прикидываюсь святым. Это дает им радость, а меня кормит. Только не говори ничего...

Я спустился по каменистому склону и <...> начал утомительную работу по смене обличья, по моим подсчетам продолжавшуюся полчаса. Мысль о переходе от чего-то нормально-человеческого к чему-то редкому и странному, а для некоторых, возможно, и чудовищному, а возможно, и пугающему — а потом обратно, может показаться некоторым отвратительной. Напрасно. Мы ведь проделываем это каждый день, причем разными способами, разве не так?

Печаль и предательство, страдание и насилие надолго остаются в памяти, но все же они бледнеют, выцветают и исчезают, а воспоминания о таких событиях, как эта верховая прогулка, переживают их. Стоит мне закрыть глаза и начать просматривать мысленным взором череду моих дней, как возникает картина: раннее утро, я еду на лошади с Винтой Бейли в краю виноградников к востоку от Амбера, каменные домики, каменные изгороди… Косе времени не дано скосить траву воспоминаний в этом уголке моего сердца.