Цитаты из книги Сто полей

Он говорит с этой сволочью, будто он на Земле! Баршарг скорее поймет, что такое лазер, чем что такое свобода! Как будто он может представить себе, чтоб государства жили друг с другом в мире! Да у них война – единственная форма внешней политики!

– Но приговор горожан, вынесенный Белому Кречету… Великие боги, как они кричали! – Пусть их кричат. Это вор режет свинью тайком. А у законного хозяина свинья визжит перед смертью столько, сколько хочет.

Государя называют солнцем потому, что мир оледенеет или обварится, если солнце станет ходить над миром не так, как ему положено. Потому что когда закон нарушает преступник, от этого слетает голова преступника. А когда закон нарушает государь, от этого умирают подданные.

Бывают обманщики, выдающие себя за колдунов, но не бывает колдунов, отрицающих свою силу

Не бойся человека, у которого много шпионов, бойся человека, шпионы которого верят в то, что говорят!

Бойся друзей, бойся начальства, но более всего бойся беспричинных ссор, ибо беспричинные ссоры происходят по предварительному сговору

...если войны выигрывать не доблестью, а коварством, это будут очень плохие войны. Потому что если полководец не будет платить своей смертью за свое поражение или драться в поединках перед строем, то он станет совсем безнаказанным, как язык богов. Потому что можно отменить правила войны, а войну нельзя отменить.

Он, однако, был и тогда человек аккуратный и вел восстание, как предприятие, где в графе расходов – тысячи жизней, а в графе прибыль – императорская власть. Проиграл, ибо законы войны – не законы хозяйствования.

Роспись на стенах была варварская, о времени, когда люди помрут, а боги, заскучав, вернутся на небо. Очень глупо, потому что земля и небо – как дом и крыша дома, и ясно, что крышу прежде дома не строят и если земля обвалится, то и небо не уцелеет.

Маленький город с большим космодромом для народных собраний был пуст лет триста. Время и отчасти землетрясение потрудились над ним, но преуспели мало, ибо люди им не помогли.

– Вы что, полагаете, будто я стремлюсь к власти? – вежливо справился Арфарра. Даттам сощурился. «Ну что вы, – хотелось ему сказать. – Это просто случайность, что те вассалы храма, что готовы были для меня в ладонях жарить омлет, теперь жарят его для Арфарры». – Гораздо хуже, – сказал Даттам, – вы стремитесь к общему благу.

– Геофизики, – процедил Ванвейлен, – чтоб вас с вашей борьбой за демократию… Всю галактику засморкали.

- Гениально, - с тоской почему-то сказал чужеземец, - зачем жечь старые книги, если можно запретить старый алфавит?

Отчего погибают страны? Господин Даттам уверяет: оттого, что сильное государство заело среднего человека. Арфарра-советник уверяет: оттого, что слабое государство не защитило среднего человека!

- Я не изучаю историю по книгам, - ответил торговец. - Я изучаю ее по монетам.

Если государь нарушает законы, вряд ли в стране найдется кто-нибудь, кто станет их соблюдать.

Одни утрачивают свободу, чтобы защититься от насилия, другие - чтоб иметь возможность творить его безнаказанно.

Люди лгут еще чаще, чем предсказания, но никто ж отсюда не выводит, что людей нет...

Если большинство местных считало людей с корабля колдунами, то отец Адрамет сам был колдуном и шарлатаном, и, в качестве такового, ни в какое колдовство не верил.

Был и еще один простой и общепринятый язык – язык оружия. Понять его было так же несложно, как выучить дорожные знаки, но научиться разговаривать сложнее, чем научиться водить машину.