Цитаты из книги Щегол

Я-то полагал, что уж эта последняя вешка из прошлого, по крайней мере, всегда будет на своем месте.

Очевидно же, что-то случилось, что-то очень нехорошее, только я не слишком понимал, что именно - знал только, это я каким-то образом виноват в том, что источаю гнилостные пары стыда, ничтожности и постылости, от которых никак не избавиться.

Но когда я настороженно обернулся, то увидел похожего на хорька подростка: красные воспалённые глазки, бритая голова, на ногах огромные кеды, покачивается с носка на пятку.

Котку очень, очень хочет синтезатор - а ещё сиамского котенка или, может, хорька, только в "K&K" животных держать не разрешают.

Я был почти на сто процентов уверен, что татуировки у него на костяшках – тюремные: чернильные полоски размечают время – сколько дали, сколько отсидел, время прирастает ободками, как деревья годичными кольцами.

Голландцы микроскоп изобрели, — сказала она. — Они были ювелирами, шлифовщиками линз. Они хотели, чтобы все было подробнее некуда, потому что даже самые крошечные вещи что-нибудь да значат. Когда видишь мух или насекомых в натюрмортах, увядший лепесток, черную точку на яблоке — это означает, что художник передает тебе тайное послание. Он говорит тебе, что живое длится недолго, что все — временно. Смерть при жизни. Поэтому-то их называют natures mortes. За всей красотой и цветением,

Они хотели, чтобы все было подробнее некуда, потому что даже самые крошечные вещи что-нибудь да значат.

...красота меняет саму структуру реальности.

Мы так привыкли притворяться перед другими, что в конце концов начинаем притворяться перед собою.
ФРАНСУА ЛАРОШФУКО

Деньги — не самое важное. Деньги — это олицетворение энергии, понимаешь? Ухватил ли шанс. Сел ли ему на хвост.

... холодильник с блестящей стальной дверью был битком набит девчачьей едой: хумусом и оливками, тортиками и шампанским, бесконечными дурацкими вегетарианскими салатами и десятком сортов мороженого.

Я бы предпочёл постоять, так уйти проще.

Но мы уже до того друг в друга встроились, что могли и не разговаривать, если неохота было: мы умели уже довести друг друга до истерики, всего-то вскинув бровь или вздернув уголок рта.

…занавеска в одуванчик, запах ее клубничного шампуня оборачивает меня издевательским паром, в котором мне со всех сторон улыбается память о ней.

Так оно всегда было, стоило мне оказаться с ней в одной комнате, она затмевала собой все остальное: ее кожа, ее глаза, ее чуть надтреснутый голос, огненные волосы и то, как она держит голову слегка набок, от чего кажется, будто она напевает что-то себе под нос; и свет на кухне перемежался светом ее присутствия, ее цветом, свежестью и красотой.

— я томился по ней годами, будто мучился долгоиграющей простудой, свято веря, что стоит захотеть — и все пройдет.

Время выскальзывало у меня из-под ног круговертью, ледяными наносами на шоссе, искрило пунктиром, когда вязли колеса и меня выкидывало обратно в настоящее...