Unorthodox: The Scandalous Rejection of My Hasidic Roots

Что же это за мир такой, где мы наказываем только за банальности вроде коротких юбок, но, когда кто-то нарушает одну из десяти заповедей, мы молчим

Теперь люди жалуются на то, что у них нет красивой одежды или дорогой машины. «В моем детстве мы были счастливы, если в доме находилась хоть крошка еды

Но разве мы можем задобрить его всякими пустяками, колготками потолще, юбками подлиннее? Неужели этого достаточно, чтобы порадовать Бога?

Однако идиш – нечто иное, как винегрет из немецкого, польского, русского языков, иврита и еще нескольких диалектов.

Это ли не лучшее время в жизни
девушки, когда весь мир полнится загадочными возможно-
стями? Все чудеса случаются неожиданно. Там, где все пред-
решено, радости уже не место.

Счастье любит играть в прятки, когда отчаянно к нему стремишься, зато часто подкрадывается, когда меньше всего его ждешь.

До чего возмутительна идея, что мы сами можем вернуться из изгнания! Правоверные евреи ждут Мессию - они не берутся за ружья и мечи и не решают вопросы вместо него.

Когда тебя ничто не держит, ты уходишь.

Я жажду власти, но не затем, чтобы распоряжаться окружающими, а чтобы распоряжаться самой собой

Я всегда думала, что, став матерью, наконец пойму, что такое любить всем сердцем и изо всех сил. Но вот она я, играю роль самоотверженной матери и с болью осознаю, что внутри меня — пустота.

Мои же чувства - хрупкие, пугливые создания; и, чтобы выманить их наружу, требуется время, но как только они наконец находят себе уютное местечко, их тут же отправляют обратно в изгнание.

Что ж это за мир такой, где мы наказываем только за банальности вроде коротких юбок, но, когда кто-то нарушает одну из десяти заповедей, мы молчим?

Может, кара – это то, что исходит лишь от людей, а не от Бога

Полбеды в том, что я не смогла полюбить мужчину, за которого меня насильно выдали замуж. Но то, что я чувствую себя чужой собственному ребенку, — совсем другое дело.

Когда всю жизнь обтесываешь себя по чужой мерке, не так уж много от тебя остается.

«Если не я, то кто? Если не сейчас, то когда?

У хасидов ценится неведение, которое они определяют как непорочность и добродетель.

Я не осознаю, что в этот самый момент теряю невинность. Я пойму это только много лет спустя. Однажды я нырну в воспоминания и увижу, что был в моей жизни особенный момент — как и тот, когда я поняла, в чем заключается моя сила, — когда я перестала верить в высшую силу, просто потому, что так было принято, и начала опираться на собственные умозаключения о мире, в котором живу.

В детском воображении есть правило: мир должен быть справедливым