Цитаты из книги Распутай меня

— Я не могу отпустить тебя, — говорит Адам, и я чувствую, как дрожат его руки, немножко, конечно, но все же мне это заметно. Словно ему трудно удержать их в одном положении. — Я не могу тебя отпустить. Я пытаюсь, но я…

— Вот этот парень, — тут Кенджи указывает большим пальцем на Брендана, — может перезарядить свое тело в буквальном смысле. И спать ему совсем не обязательно. Это безумие.

— Как только это сумасшествие овладевает мною, ему сразу же требуется выход. Мне непременно нужно до чего-нибудь дотронуться. Надо выпустить его наружу.

— Никогда не было никого другого, — говорит Адам во весь голос, уже не скрываясь ни от кого, ему уже все равно, что слова отдаются громким эхом по коридору. Его рука дрожит, он закрывает ею свой рот, проводит по лицу, потом по волосам. — И никогда не будет… я никогда не буду хотеть никого другого…

И вдобавок я вытягиваю руку, показывая, что он не должен больше обнимать меня.

— Адам, — шепчу я, — пожалуйста, не надо. Я не могу… я н-не м-могу…

К Уорнеру направляется бездомная собачонка.

Я внезапно замираю на месте. Я волнуюсь за это бедное нелепое существо. Это слабое, замерзшее маленькое животное скорее всего ищет какие-нибудь объедки, что-нибудь такое, чтобы заглушить голод хотя бы на несколько часов.

Уорнер держится абсолютно нейтрально. Стоит на одном месте, никаких движений, разве что изредка моргает, этакая статуя на ветру.

Один пропадет, зато остальные выживут.

Брендан кладет мне руку на плечо, и я застываю в страхе. Мне кажется, он сошел с ума.

Мне кажется, Уинстон в каком-то смысле гений. Хотя я в этом не уверена.

Уинстон беседовал со мной, когда я только приехала в «Омегу пойнт». Тогда он сказал, что он психолог. Заодно он является разработчиком моего костюма. И перчаток, которые я испортила.

Я моргаю, хватаю ртом воздух и увертываюсь от пальцев, щелкающих у меня перед лицом.

— И да, конечно, это сложно, это действительно очень сложно, но я готов трудиться день и ночь, и мне все равно. Я все равно хочу этого. Я все равно хочу тебя.

— Нет.

Я чувствую его дыхание у себя на затылке, и меня просто убивает такое положение, я не могу находиться так близко к нему. Меня убивает одна мысль о том, что теперь мне придется заново выстраивать стены, которые я так непредусмотрительно уничтожила, как только он снова вернулся в мою жизнь.

— Адам, пожалуйста, — говорю я и ненавижу себя за эти слова, — отпусти меня.

— Мисс Феррарс, — поспешно перебивает меня Касл, — я умоляю вас, присядьте. Я понимаю, вам будет нелегко принять все то, что я вам скажу, но вы должны все спокойно выслушать. Я сам попросил мистера Кента молчать до тех пор, пока я не объясню вам суть дела до конца.

Я бросаю взгляд на настенные часы и отмечаю, что сейчас всего два часа дня.

А это означает, что шесть утра наступит через шестнадцать часов.

А это означает, что у меня впереди еще много часов, которые надо как-то заполнить.

А это означает, что мне надо одеться.

Потому что мне надо выбираться отсюда.

— А тебе действительно хочется оставаться здесь? — спрашивает Кенджи. — Или ты вознамерилась уничтожить нас, так сказать, изнутри?

Кенджи откидывается на спинку стула. Смотрит куда-то вниз. Прижимает два пальца к губам.

Кое-что я помню.

— Еще раньше, — говорю я им, — в камере пыток у Уорнера, а потом еще с Адамом и той стальной дверью… я никогда бы… этого раньше не случалось… я никогда не наносила вреда самой себе…