Цитаты из книги Территория

«Разыскание золотых россыпей… заставили меня проникнуть далеко в глубину Африки, куда не только не проникали европейские путешественники, но даже солдаты Магмет-Али… Мы шли по высохшему руслу Тумата, не имея другого вожатого, кроме этой реки и компаса». Е. П. Ковалевский «Нильский бассейн и золотосодержащие области Внутренней Африки». «Горный журнал», 1849 год

«Мне, между прочим, предписано было ознакомиться и с самими местами добычи золота, если обстоятельства позволят этот осмотр. 3–15 января мы были в заливе Сан-Франциско, 4–16 февраля 1849 года я отправился вверх по реке Сакраменто». Отчет горного инженера Дорошина. «Горный журнал», 1850 год

«По прибытии в управляемые вами заводы египетских инженеров Али-Могаммеда и Дашури оказывать им всевозможное содействие к успешному изучению золотого производства, в особенности сообщением потребных сведений и чертежей». Из предписания горному начальнику Екатеринбургских заводов, 1845 год

Он был в том приподнятом состоянии, когда человеку вдруг становится ясной судьба.

...Нет никаких пределов, и нет никаких границ. Идет нормальная вечная жизнь...

...Снабженцы не обратили на него внимания. Они лучше всех знали иерархию «Северстроя».  Для них Баклаков был никем...

..."Стадный инстинкт у меня ослаблен», — ответил Гурин...

Если ты научился искать человека не в гладком приспособленце, а в тех, кто пробует жизнь на своей неказистой шкуре, если ты устоял от гипноза приобретательства и безопасных уютных истин, если ты с усмешкой знаешь, что мир многолик и стопроцентная добродетель достигнута только в легендах....

В мирное время работа есть устранение всеобщего зла.

В том, что он бессмертен, Баклаков ни на минуту не сомневался. Кроме того, он знал, что за спиной его всегда стоит старичок-лесовик, болотный бог, который ворожит ему в нужный момент. Сейчас Баклаков был доволен и весел, потому что находился один на один с собой, а значит, являлся именно тем, что он есть.

Друг друга корифеи приветствовали с шумом и манерами беспризорников, но никто не устремился навстречу Чинкову. Лишь кивки, «о-о, привет» и еще заинтересованные косые взгляды. Чинков был самым молодым среди прославленных и седых, ворвался, раздвинул ряды.... Они сухопарые аристократы-основатели, он плебей, выскочка, продолжатель. И так далее. И Будда, темнолицый, улыбчивый и тяжелый, встал в стороне, прочно заняв кусок продымленного пространства. «Плевать, я сам по себе, я сам себе корифей».

Нужны деньги, чтобы добыть деньги, нужны деньги, чтобы добыть деньги

Дисциплина нужна. Прежде всего, когда невезуха. Чем больше неудач, тем строже должна быть дисциплина. Иначе — труха.

К удаче каждый примкнет, — думал Монголов. — И каждый найдёт обоснование, чтобы отвернуться от неудачника.

Ответ прост, как кочка. Заблуждение веков. Желание во что бы  то ни стало доказать свою самобытность. Я-де отдельный, оригинальный, а не такой, как все. Между тем, старшина, все такие, как все.

Нетленные ценности. Лишь железо осталось нетленным. Вещи остаются, мы исчезаем. Таков печальный итог. Но человек, вросший в траву и горные минералы, исчез ли?

Действовать, а не размышлять, такова истина. Чем больше думаешь, тем страшнее.

Кому как не Монголову, прожившему жёсткую жизнь геолога и солдата, было знать, что за праведным ликом часто прячется квалифицированное дерьмо, за косоухой небритой личиной сидит бесстрашный умелец, за гордыней прячется самолюбие и желание быть в деле честнее и лучше других.

— Я предпоследний авантюрист.
— Почему предпоследний?
— Обидно, если я буду последним