Цитаты из книги World War Z

- При мысли о ЦРУ у вас, наверное, сразу возникает два самых популярных и живучих стереотипа. Первый - наша задача рыскать по миру в поисках потенциальной угрозы для США, второй - у нас есть для этого все возможности.

Многие не верят в то, что моет случиться, пока оно не случается.

Война вернула нас к истокам, напомнила, что значит быть русским. Мы снова сильные, нас снова боятся, а для русских это значит только одно: мы снова в безопасности!

«Заносчивая сволочь, даже для кардиолога.»

Разве не человеческий фактор так тесно связывает нас с прошлым? Разве для будущих поколений хронология и статистика потерь важнее воспоминаний отдельных людей, не так сильно отличающихся от них самих? Разве, исключив человеческий фактор, мы не рискуем отдалиться от истории, которая может, упаси боже, однажды повторится?

Мир длится не дольше, чем длится война.

Когда вы спите, едите, принимаете душ или ходите в туалет, вы что, испражняетесь ради победы в войне?

У кого, черт возьми, не бывает проблем с матерью?

Да, это была неправда, но иногда надо солгать. Ложь — это ни хорошо, ни плохо. Как огонь, она может согреть, а может спалить.

И это говорил человек, которого никогда в жизни никто не назвал бы оптимистом. Гу Вэнкуй был беспокойным парнем, невротичным ворчуном. Если у него болела голова, он тут же подозревал опухоль головного мозга. Если собирался дождь, значит, урожая в этом году не видать. Такой вот способ контролировать ситуацию, все время на шаг впереди. Теперь, когда реальность казалась ужаснее любого из его фаталистических пророчеств, ему ничего не оставалось, как зайти с другого конца.

We relinquished our freedom that day, and we were more than happy to see it go. From that moment on we lived in true freedom, the freedom to point to someone else and say “They told me to do it! It’s their fault, not mine.” The freedom, God help us, to say “I was only following orders.”

You ever hear about that experiment an American journalist did in Moscow in the 1970s? He just lined up at some building, nothing special about it, just a random door. Sure enough, someone got in line behind him, then a couple more, and before you knew it, they were backed up around the block. No one asked what the line was for. They just assumed it was worth it.

So you never really tried to solve the problem.

Oh, c’mon. Can you ever “solve” poverty? Can you ever “solve” crime? Can you ever “solve” disease, unemployment, war, or any other societal herpes? Hell no. All you can hope for is to make them manageable enough to allow people to get on with their lives. That’s not cynicism, that’s maturity. You can’t stop the rain. All you can do is just build a roof that you hope won’t leak, or at least won’t leak on the people who are gonna vote for you.

If there’s a hell…[giggles as he talks]…I don’t want to think about how many of those dumb shits might be waiting for me. I just hope they don’t want a refund.

Suddenly I understood what my father had been trying to warn me about, what the Israelis had been trying to warn the rest of the world about! What I couldn’t understand was why the rest of the world wasn’t listening.

I told my father to go and be the yehud’s whore if he wanted, but the next time we’d meet was when I would be rescuing him from an internment camp. I was quite proud of those words, I thought they sounded very heroic.