Цитаты из книги Власть стихий

Выбирай мы наших властителей на основании их читательского опыта, а не на основании их политических программ, на земле было бы меньше горя. Мне думается, что потенциального властителя наших судеб следовало бы спрашивать прежде всего не о том, как он представляет себе курс иностранной политики, а о том, как он относится к Стендалю, Диккенсу, Достоевскому.

Если тем, что отличает нас от прочих представителей животного царства, является речь, то литература, и в частности, поэзия, будучи высшей формой словестности, представляет собою, грубо говоря, нашу видовую цель.

Глаз предшествует перу, и я не дам второму лгать о перемещениях первого. Не испугавшись обвинений в безнравственности, я легко снесу упреки в поверхностности. Поверхность — то есть первое, что замечает глаз, - часто красноречивее своего содержимого, которое временно по определению, не считая, разумеется, загробной жизни.

Когда глазу не удаётся найти красоту (она же утешение), он приказывает телу её создать, а если и это не выходит, приучается находить достоинства в уродстве

Чтобы начать другую жизнь, человек обязан разделаться с предыдущей, причëм аккуратно

Если это время года и не всегда усмиряет нервы, оно все-таки подчиняет их инстинктам: красота при низких температурах - настоящая красота

Лучший вид на этот город - если сесть в бомбардировщик

Ни одна страна в таком совершенстве не овладела искусством уничтожать души своих подданных, как Россия, и ни один человек с пером в руке не сумеет их залатать; нет, это по плечу лишь Всемогущему, лишь у Него на это есть время.

Если у пространства есть какая-то бесконечность, состоит она не в расширении, но в сокращении. Хотя бы лишь потому, что сокращение пространства, как ни странно, всегда внятнее. У него проще организация и больше названий: камера, чулан, могила. У просторов же только размах.

Море внешне безжизненно, но оно полно чудовищной жизни, которую не дано постичь, пока не пойдёшь на дно.

Как нас учат книги, друзья, эпоха: завтра не может быть так же плохо, как вчера, и слово сие писати в tempi следует нам passati. Потому что душа существует в теле, жизнь будет лучше, чем мы хотели. Мы пирог свой зажарим на чистом сале, ибо так вкуснее; нам так сказали.

Остановись, мгновенье! Ты не столь Прекрасно, сколько ты неповторимо.

Да, точно так же, как Тит Ливий, он сидел в своем шатре, но был незримо широкими песками окружен и мял в сухих руках письмо из Рима. Палило солнце. Столько дней подряд он брел один безводными местами, что выдавал теперь померкший взгляд, что больше нет слюны в его гортани. Палило солнце. Ртутный столбик рос. И самый вход в его шатер угрюмый песок занес, занес, пока он думал, какая влага стала влагой слез.

А именно сопротивление клише и отличает искусство от жизни.

...ибо, сочиняя книгу, никто не становится моложе. Никто не становится моложе и читая книгу. А коли это так, наше предпочтение, естестенно, должно быть отдано хорошим книгам.

Сюрреализм - отнюдь не эстетическая категория, связанная в нашем представлении, как правило, с индивидуалистическим мироощущением, но форма философского бешенства, продукт психологии тупика.

Поэзия - это не "лучшие слова в лучшем порядке", это - высшая форма существования языка.

Недостаток разговоров об очевидном в том, что они развращают сознание своей легкостью, своим легко обретаемым ощущением правоты.