Умоляющие

Пришлось и мне подобную твоей
Когда-то речь держать, я помню, в споре.
Противник мой стоял на том, что зла
Гораздо больше, чем добра. С обратным
Я положеньем выступал, – старался
Я утвердить за благом перевес,
Иначе б мир как уцелел доселе?
Хвала тому бессмертному, который,
Над дикостью звериной нас подъяв,
Дал разум нам божественный, вещанья
Дал языку и голос окрылил
Осмысленною речью. Меж богов
Хвала тому, кто в пищу нам плоды
Определил, небесною росою
Взращая семена и небо нам
Сухое орошая, кто зимою
Даёт нам одеянье, кто моря
Нас научил переплывать, чужие
Выменивать товары. А когда
Загадкою мы смущены, гадатель
Является на помощь и полёт
Толкует нам пернатых иль огня
Пророческие знаки. Это бог
Порядок нам такой установил.
Но люди есть, которые, гордыне
Дав ослепить рассудок, быть умней
Богов хотят. И ты из их десятка,
Должно быть, царь Адраст, ты – ложный ум.
Ты дочерей за чужестранцев выдал,
Оракулу послушный; значит, ты
В богов-то верил, если даже чистый
Не побоялся дом свой запятнать,
Внеся в него грехи чужие. Умный
С невинностью порока не дерзнёт
Соединить: он только чистым руку
Отважится подать, а кто судьбу
С преступными связал, будь даже сердцем
Он чист, суда богов тот трепещи!
Его порок в паденье увлекает.
Но далее?.. Когда ты начинал
Войну и речь гадателей угрозой
Над Аргосом звучала, о богах
Подумал ли ты, царь? Не ты ли в бездну
Увлёк свои войска?
Ты говоришь,
Что молодёжь тебя сбивала: битвы
Честолюбивый требовал их пыл.
Он о правах и пользе граждан думать
Не позволял тебе. Из молодых
Вождей один стремился к блеску, властью
Другой пленён – простора для своих
Искал страстей, а третий жаждал денег,
Но каково народу, это их
Не занимало слишком. В государстве
Три класса есть: во-первых, богачи,
Для города от них нет пользы, им бы
Лишь для себя побольше. Но опасны
И бедняки и чернь, когда своё
С угрозою подъемлют на имущих
Отравленное жало, подговорам
Послушная витий. Лишь средний класс
Для города опора; он законам
Покорствует и власти.
Рассуди ж,
Неужто мне в союз вступать с тобою?
Да что же я афинянам скажу?
Иди своей дорогой. – Если плохо
Придумал, так последствия неси
Ты сам своей придумки. Мы при чём же?

Герольд

Кто - господин страны у вас? А я

400 Герольдом от Креонта. Над Кадмеей

Он властвует с тех пор, как Полиник

Убил царя и брата - Этеокла...

Кому ж слова Креонта передам?

Тесей

(не сдвигаясь с места)

Начало речи ложно, чужестранец:

Ты ищешь здесь господ. Но город наш

Монарха не имеет - он свободен,

И граждане посменно каждый год

Его делами правят. А богатство

Для нас не власть верховная - бедняк

Такой же гражданин...

Имеешь слово.

Герольд

И как бы ход на шашечной доске...
Одною град Фиванский волей крепок:
В нём ни толпа, ни бойкий на язык
Дел не решит его вития.
Нами
Его корысть не правит своенравно.
Везёт ему сегодня – он герой,
А завтра – крах, и, смотришь, он обманом
Уж как-то ускользает от суда.
Да и вообще: ну, дело ль, чтоб невежды,
Чтоб чернь кормилом правила. Досуг
Вот школа для правителя. А наспех
Иль ум его созреет? Бедняку,
Будь даже он и даровит, работа
Тяжёлая на ниве не даёт
Досуга о делах народа думать.
А для умов повыше – прямо смерть,
Коли язык, ворочаясь легко,
Ничтожество иное превозносит...

Тесей

(мрачно)

Герольд речист и затевает спор...
Ну что ж? Когда и ты туда же, слушай!
Вот – мой ответ... Сам напросился, помни!
Власть одного есть худшее из зол
Для города. Бессильны и законы
В такой стране, где царствует тиран
И где закон есть воля. Это – раз.
А равенство? Совсем другое дело,
Коли закон написан, если он
Для всех – один; коль слабый в правом деле
И богача осилит. Вот девиз
Свободного народа: "Кто советом
Готов служить отчизне, говори!"
Слова несут и славу, но никто их
Не требует. Вот – равенство, герольд!
А далее? Где власть в руках народа,
Там дети всем на радость: это – свежий
Прилив народной мощи. Лишь царю
Дух юности кичливой страшен. Царство
Он бережёт и юношей казнит,
А может ли окрепнуть город, если
С весны ещё колосья юных сил
И буйные ты сбрил в полях?
А средства
Зачем копить, когда не детям их
Ты передашь; когда в сундук тирана
Они пойдут? Невинность дочерей
Оберегать зачем, коль, по желанью
Верховного, они его страстям
Должны служить к отцовскому позору?
Уж лучше я бы умер, чем дитя б
Отдать царю...

Когда в собранье люди
Решают, быть войне или не быть,
Никто себя не чает мёртвым, вражьи
Лишь грезятся нам трупы. Если б смерть
В собраньях появлялась, так Эллада
Не гибла бы, быть может, как теперь,
В безумной жажде браней.
Всякий знает,
Что хорошо, что дурно. Кто б из двух
Вещей не выбрал лучшей? Отчего же
Упрямо в толк никак мы не возьмём,
Насколько мир войны прекрасней, музам
Любезный мир и ненавистный ада
Исчадиям; и златом и детьми
Богатый мир. А мы заводим войны,
Порабощаем слабого, мужи
Мужей и города – друг друга.

Я войны
Не разжигал, в походе Семерых
На Фивы не причинен. Погребенья
Оставшимся на поле битвы я
Хочу, и только. До Кадмеи ж это
Едва ли и относится: её
Кровавой мы не наполняем распрей.
Похороните мёртвых, потому что
Таков закон Эллады. Где ж ты тут
Нашел несправедливость? Аргос был,
По-твоему, неправ. Ну что ж? Он землю
Покрыл за то телами сыновей.
Вам, отразившим, – слава, им – позор.
И, значит, – квит. Но дайте ж мир усопшим,
Пусть их земля засыплет. И на свет
Откуда что явилось, пусть вернётся
Дыхание в эфир, а тело в землю.
Здесь человек – жилец. Земля его
Вскормила оболочку, и не людям
Земле она принадлежит. О чём же
Тут толковать? Иль, тел не хороня,
По-твоему, над Аргосом одним
Злотворствуешь? Отнюдь. Вы всю Элладу
Затронули, лишая мертвецов
Могилы их. Ты только возведи
В закон явленье это – и сильнейших
Ты обратишь в трусливых. Чудеса!
Живому, мне грозить вы не страшитесь,
А трусите, чтоб мёртвого земля
Засыпала. Да что ж произойти
Тогда должно? С землёй сровняют Фивы
Покойники зарытые? Детей
Там, под землей, родят для наказанья
Фиванцев, что ль? Всё это – трата слов,
И глупая. Поймите же, слепые,
Бессилие людей. Не на борьбу ль
Похожа жизнь? Сегодня – я, ты – завтра,
Он послезавтра сверху. Божеству
Тому всегда раздолье. Плохо людям,
Они с дарами к богу – выручай.
А в счастии его возносят имя,
Чтоб сохранить удачу им и ветра
Не изменять попутного.
А кто
Уразумел, что это так, обиды
Ничтожные переноси с терпеньем
И бойся на страну свою навлечь
Несчастие, нарушив справедливость.