— Любовь бывает только с первого взгляда, – сказал Павлыш. – Иначе какой в ней смысл? Зачем приглядываться полгода? Чего нового увидишь?

В воображении очень легко идти на жертвы

Мы покоряем космос, а уважать окружающих так и не научились

Тщеславие планеты хуже тщеславия отдельного человека

Люди, не способные принять решение, - преступники

— Гуси спасли Рим, – говорил Варгези, глядя на Павлыша пронзительными черными глазами. – Но никто не задумывается об их дальнейшей судьбе. А ведь гуси попали в суп. В спасенном же Риме. Так что на их судьбе факт спасения Рима никак не отразился. Представляете, что говорили их потомки: наш дедушка спас Рим, а потом его съели.

Человек с новостью всегда интереснее женщине, чем человек просто так.

— Ты была отличницей?
— Это не так сложно, Слава. Нужно только вовремя делать уроки. Не откладывать их на завтра.

Но парадокс влюбленности как раз в том, что явления, в обычной жизни вызывающие протест, в объекте любви пленяют. Любовь кончается тогда, когда человек начинает тебя раздражать. Мелочами, деталями, голосом, жестами.

Легкомыслие иногда нападало на Павлыша, как болезнь. Он потом сам себе удивлялся – почему вдруг серьезные мысли пропадают куда-то?

Поступки лучше совершать тогда, когда есть кому оценить их благородство.

... домашние гуси функционально предназначены, чтобы их съели. Спасение Рима – для них случайность.

Наверное, – думал Павлыш, – многие хотели бы вернуться. И я хотел бы. Но не хотел бы жить на Земле и через тринадцать лет спохватиться: вот сегодня я ступил бы на ту планету.

Мы покоряем космос, а уважать окружающих так и не научились.

Когда человек уверен, ему не надо кричать и злиться.

Когда ты собираешься провести год в железной банке с тридцатью другими людьми, деликатность — лучшее оружие против конфликтов.

Профессионализм предусматривает чувство долга. Они летели к звезде, и обстоятельства сложились так, что ради завершения полета им приходилось идти на жертвы. Торможение и разворот корабля лишали смысла столетний полет. «Антей» станет путешественником, повернувшим обратно в нескольких днях пути от полюса или от вершины, потому что путь слишком труден. Не невозможен, а труден. И в этом была принципиальная разница.

Несколько поколений людей на Земле росло со знанием того, что этот шаг будет совершен. Я, наверное, не очень хорошо объясняю, потому что речи – не моя специальность. И вот сейчас несколько миллиардов человек ждет этого свершения. Но где-то произошла ошибка. Вернее всего, ошибка. Не может же все идти гладко, но ошибка не трагическая. Не трагическая для отдельных людей, но трагическая для человечества.

Если я бессилен, то не буду биться лбом о стену. Я думаю о том, что в моей власти