Дрозд

— Я сделал одно интересное наблюдение, — сказал Грофилд.
— Никакой шпион не задаст вопроса, не зная ответа заранее. Кто-то из ваших людей наверняка видел, как я встретился с мисс Камдела в вестибюле и поехал с ней кататься.

— Шпионаж — грязная работа, — ответил Грофилд. — Она сродни поприщу судебного исполнителя. Не понимаю, как можно шпионить из благородных побуждений.

Здесь вы пленник, неужели непонятно?
— Как сказал Оскар Уайльд, если королева так обращается со своими узниками, она их недостойна.

... зато в воздухе поспать оказалось совершенно невозможно. После своей мученической кончины сын божий воскрес в новой ипостаси, как баскетболист, и всю дорогу до Квебека вел крылатую машину, будто баскетбольный мяч. Где-то на полпути снег, тучи и непогода остались позади, но поднялся ветер, который играл самолетом, как котенок — смятой сигаретной пачкой.

Посадка получилась довольно жесткой, самолет сильно вздрогнул, подпрыгнул, снова поймал полосу, немножко заелозил по бетону, и Грофилд ощутил ремень безопасности, готовясь отразить покушение на свою жизнь еще и со стороны авиакомпании.

— По ее условиям мне придется отправиться в кутузку?
— Выслушайте же меня. Мы можем сделать так, что вы будете проходить по делу об ограблении как свидетель, а не как участник. Вы просто подпишете заявление, и дело с концом.
— Никак не соображу, чем я таким владею, чтобы вы были готовы выложить за это такую цену, — сказал Грофилд. — Вроде бы я ничем особо не дорожу.
— А как насчет собственной шкуры?

— А сейчас Марба отведет вас обратно.
Решение было отрицательным. О положительном ему сообщили бы здесь же и сейчас же, причин откладывать не было. Но об отрицательном и приличнее, и безопаснее сказать через посредника.

В какой степени вас интересует политика?
— Я согласен с тем знаменитым парнем, который сказал: «Не приведи Господь когда-нибудь задуматься о моей стране».

Броневик лежал на боку в сугробе, колеса его крутились, и он был похож на собаку, которой снится, будто она гонит зайца. Мина сделала свое дело как нельзя лучше — перевернула машину, но не разнесла ее в клочья.

— Бесполезно, — сказал он. — Ни одна армия не способна остановить мысль, если пришло ее время.

— Что вы о нем думаете?
— Ничего.
— Так-таки и ничего?
— Во всяком случае, свою сестру я бы за него замуж не выдал. Гав гавкнул. Тот, что сидел, улыбнулся и сказал: — Ладно. А как насчет человека по имени Онум Марба?
— Хотите знать, может ли он жениться на моей сестре?

Лучше уж быть бесприютным, чем найти приют в гробу. Загвоздка в том, как сбежать.

— Там, где не существует притеснений, вооруженным революционерам не так легко добиться успеха.

Трудно уйти от погони, если не знаешь, кто за тобой гонится. И все-таки попытка — не пытка.

Грофилд выплеснул виски в физиономию полковника, съездил Марбе по челюсти, запустил пустым бокалом в голову Вивьен Камдела, дал Рагосу под дых, схватил со стула свое пальто и выпрыгнул в окно.
Пальто Грофилд набросил на голову, чтобы защититься от осколков оконного стекла; он сжался в комок и падал со второго этажа в неизвестность.

... Кроме того, нам поручено выдать вам деньги на карманные расходы. Возможно, не так уж и много по вашим меркам, но на кофе и сигареты хватит. Сто долларов. — Наличными или почтовыми марками? Снова улыбка.
— Это деньги налогоплательщиков, — заметил Кен.
— Если они не могут обеспечить достойную зарплату школьным учителям, добавил Чарли, — не стоит ждать от них щедрости по отношению к шпионам любителям.

... может представлять серьезную угрозу.
— Короче говоря, — заявил Чарли, — мы ставим сигнализацию от грабителей, а настоящая опасность исходит от муравьев. — Я уловил суть, — сказал Грофилд.