Первая исповедница

Создание разных предметов было по душе Бараху. Творение нового казалось ему искрой жизни.
— Барах говорил, что без творцов не станет новых заклинаний и магия навсегда будет ограничена лишь простыми вещами, бесконечно копируемыми. Он сказал, что творцы необходимы, чтобы появлялось то, чего прежде не бывало.

— Я хочу сказать, что тогда я поняла – мое участие в битве не закончилось и вовсе не потому, что я отправилась в преисподнюю и открыла там часть правды. Война, начавшаяся с убийства жителей моего города, только разгоралась. Тогда я осознала, что я воин, участвующий в этой битве.
— Но ведь вы…
— То же и с вами: вы здесь, потому что стали воином.
— Я?

- В преисподней все совсем не так, как здесь. Время, расстояние, количества и тому подобное там совершенно иные. Как будто все наши законы работают там по-другому.

— Что значит разучиться видеть этот мир?
— София поведала, что тот, кто хочет заглянуть в мир духов, должен научиться смотреть как бы сквозь окружающее. Только тогда он увидит другой мир. Она рассказала, что хотя не знает, правда это или нет, кто-то верит, что преисподняя – вокруг нас, тут же, рядом с нами, однако отделена от нас, поэтому мы ее не замечаем.

- Он говорил: чтобы замечать свет, нужна тьма, так что не следует проклинать темноту. Нужна смерть, чтобы заметить ценность жизни.
Поэтому он находил удовольствие, пускаясь в «приключения» там, где все прочие видели ужас. Пожалуй, можно сказать, что благодаря стараниям понять царство мертвых он еще больше дорожил жизнью.

Барах говорил иногда, что, делая нечто важное, не нужно рассказывать людям то, чего им не следует знать. Он придерживался этого правила всю жизнь.

- Мы не можем жить, уповая на что-то, что, возможно, произойдет. Мы должны жить тем, что есть. Вы живы. Вот единственное, что имеет значение.

Это мой дом. Мы на войне, и моему дому грозит опасность. Мне следует остаться и биться за него. Здесь мой народ. Мне следует остаться и сражаться за него.