Падзенне

Когда мы все будем виновны, тогда утвердится демократия.

Но раз хочешь быть счастливым, ты не можешь чересчур заботиться о других. Положение безвыходное. Будь счастлив или же вас оправдывают и вы несчастны.

С той минуты, как я стал опасаться, что за некоторые вещи можно меня и осуждать, я, в общем, понял, какое у людей неодолимое стремление судить.

Я их любил -- по общепринятому выражению, то есть никогда не любил ни одну. Я всегда находил презрение к женщинам вульгарным, глупым и почти всех женщин, которых знал, считал лучше себя. Однако, хоть я и ставил их высоко, я чаще пользовался их услугами, чем служил им.

Вы скажете, что случай пустячный. Разумеется. Но я долго не мог его забыть - вот что важно.

Правда, я всегда жил привольно и ощущал свою силу. И притом я чувствовал себя совершенно свободным от обязательств перед другими людьми по той простой причине, что всегда считал выше их.

Разве вы никогда не испытывали внезапную потребность в благосклонности? Да, несомненно. Но я уже привык довольствоваться ею . Её найти легче, и она ни к чему не обязывает. "Поверьте, я очень благосклонен к вам", -- говорит собеседник, а сам думает про себя: "Ну вот, теперь займемся другими делами". Дружба - чувство не такое простое. Она иногда бывает долгой, добиться ее трудно, но, уж если ты связал себя узами дружбы, от нее сложно избавиться, дружбу нужно терпеть.

Ну, предположите, что кто-нибудь на ваших глазах бросится в воду.
Одно из двух: или вы кинетесь спасать несчастного, а в холодное время года это грозит вам гибелью, или предоставите утопающего самому себе, однако несбывшиеся прыжки в воду иногда оставляют после себя странную усталость.

Они съезжаются со всех концов Европы и останавливаются вокруг внутреннего моря, на бесцветном песчаном берегу. Они слушают сирены и тщетно ищут в тумане силуэт корабля, а потом переходят по мостам через каналы и под дождем возвращаются к себе. Закоченев, они заходят в "Мехико-Сити" и на всех языках требуют джина. Я жду их там.

Если нет характера, конечно, надо придерживаться метода.

. Из всего этого я создаю портрет,
обобщенный и безликий. Так сказать, личину, похожую на карнавальные маски,
вернее, на упрощенные изображения, увидев которые каждый думает: "Постой,
где же я встречал этого типа?" Когда портрет закончен, как вот нынче
вечером, я показываю его и горестно восклицаю: "Увы, вот я каков!"
Обвинительный акт завершен. Но тут же портрет, который я протягиваю моим
современникам, становится зеркалом.

. Раз мы не
можем осуждать других без того, чтобы тотчас же не осудить самих себя, нужно
сначала обвинить себя, и тогда получишь право осуждать других.

. Женщина -- это награда не воителя, а
преступника. Для него женщина -- пристань, тихая гавань; в постели женщины
обычно его и арестовывают. Женщина! Ведь это все, что нам остается от рая
земного,

Друг мой, не стоит давать даже самого незначительного повода судить нас. А не то нас растерзают, разорвут на клочки.

...я, знаете ли, никогда не хожу ночью по мосту. Дал такой зарок. Ну, предположите, что кто-нибудь на ваших глазах бросится в воду. Одно из двух: или вы кинетесь спасать несчастного, а в холодное время года это грозит вам гибелью, или предоставите утопающего самому себе, и от его негромких всплесков, попыток выплыть вас будет мучить порой странная ломота.