Путеводитель вольного странника

Торжественность момента была нарушена самым неожиданным образом. Дверь распахнулась, и в кабинет ворвались двое разгневанных мужчин в выцветших синих робах Круксуанского университета. Они яростно отбивались от служащих, пытавшихся их задержать.
— Мы требуем, чтобы нас впустили! — вскричал младший из них, отпихивая локтем хорошенькую секретаршу.
— Вы не имеете права нас задерживать! — вскричал старший, выталкивая за дверь помощника программиста.
— Мы требуем, чтобы вы не имели права нас задерживать! — надрывался младший, хотя никто его уже не задерживал.
— Кто вы такие? — встав, грозно спросил Ланквилл. — Чего хотите?
— Я Маджиктиз! — заявил старший.
— А я требую, что я Врумфондель! — заорал младший.
Маджиктиз повернулся к Врумфонделю.
— Все в порядке, — с досадой бросил он. — Тебе нет нужды этого требовать.
— Ну у вас и порядки! — тут же отозвался Врумфондель, молотя кулаками по столу. — Я Врумфондель, и это не требование, а научный факт. Мы требуем научных фактов!
— Нет, не требуем! — раздраженно воскликнул Маджиктиз. — Именно этого мы и не требуем!
— Чего угодно, только не фактов! — едва переведя дух, закричал Врумфондель. — А требуем мы как раз полного отсутствия научных фактов. Я требую, что я либо Врумфондель, либо нет!
— Но кто вы такие, черт побери?! — не выдержал Фук.
— Мы, — ответил Маджиктиз, — философы.
— А может, и нет, — зловеще сказал Врумфондель, погрозив программистам пальцем.
— Философы, философы, — заверил Маджиктиз. — Мы находимся здесь в качестве полномочных представителей Объединенного союза философов, мудрецов и титанов мысли. Мы требуем, чтобы эту машину немедленно выключили!
— А в чем дело? — спросил Ланквилл.
— Я вам скажу, — пообещал Маджиктиз. — В разделении функций, вот в чем дело!
— Мы требуем, — взревел Врумфондель, — что дело, возможно, в разделении функций!
— Пускай машины занимаются вычислениями, — предостерег Маджиктиз, — а уж о Вечном и Непреходящем позаботимся мы! Согласно закону, поиски Абсолютной Истины — наша прерогатива. А если проклятая машина действительно найдет ее? Мы же лишимся работы. Иначе говоря, какой смысл ночи напролет спорить о существовании Бога, если эта поганая железяка к утру выдает номер его телефона?
— Верно! — заорал Врумфондель. — Мы требуем жестко установленных границ Сомнения и Неопределенности!

Порой слева и справа открывались маленькие комнатки, заваленные компьютерным хламом. В одну из таких клетушек Форд и затащил Библброкса, чтобы спокойно поговорить. Подошла Триллиан.
— Послушай, если это Магратея…
— Ну, — перебил Зафод. — Ты голос слышал?
— Хорошо, допустим, я согласен. Но как, во имя Галактики, ты ее отыскал?! Не в атласе же звездного неба?
— Кропотливые исследования. Правительственные архивы. Сыскная работа. Несколько счастливых догадок. Ерунда!
— И ради поисков Магратеи украл «Золотое сердце»?
— Мне много чего надо искать.
— Много чего? — удивленно спросил Форд. — Например?
— Не знаю.
— Что?!
— Я не знаю, что ищу.
— Почему же?
— Потому… потому что если бы знал, то, полагаю, не мог бы искать.
— Ты свихнулся?!
— Такую возможность я не исключаю, — тихо проговорил Зафод. — В конце концов я знаю о себе лишь то, что может сказать мне мой мозг в его текущем состоянии. А его текущее состояние не из лучших.
Наступила тишина. Форд смотрел на Зафода с тревогой и состраданием.
— Дружище, если хочешь…
— Нет, погоди, дай объяснить, — перебил Зафод. — Я люблю покуролесить. Приходит в голову какая-нибудь шальная идея — а почему бы и нет? Бэмс, готово! Решил стать Президентом Галактики, решил украсть корабль — и дело в шляпе! Все легко, все просто… Но стоит мне остановиться и задуматься, почему я так решил, как я этого добился, — и тут же возникает сильнейшее желание прекратить об этом думать. Вот как сейчас — даже говорить трудно. — Зафод умолк, потом нахмурился и продолжил: — Вчера ночью я вновь задумался. О том, что часть мозга у меня работает как-то неправильно, словно кто-то пользуется исключительно в личных интересах, снимает сливки, а мне об этом ни гугу. Не иначе, отгородили участок моего мозга и лишили меня доступа к нему. Надо проверить, подумал я. Отправился в корабельный лазарет и подключил себя к энцефалографу. Провел все возможные тесты — ничего. Ничего неожиданного по крайней мере. Обнаружилось, что я умен, одарен богатым воображением, легкомыслен, ненадежен, бесшабашен… Словом, все, что и так прекрасно известно. Никаких отклонений. Тогда стал я изобретать новые тесты — ничего. Попытался наложить результаты, полученные от проверки одной головы, на результаты проверки другой — снова ничего. Наконец мне это надоело до чертиков, я плюнул и посмотрел на ситуацию через зеленый фильтр. И все стало ясно как божий день, — медленно проговорил Зафод. — Большой участок в обоих моих мозжечках изолирован. Какой-то ублюдок выжег вокруг все синапсы.
Форд разинул рот, Триллиан побелела.
— Ты не представляешь, кто это сделал? И зачем?
— Зачем — можно лишь гадать. Но я точно знаю, чьих рук это дело.
— Знаешь? Откуда?
— В моих синапсах выжжены инициалы этого ублюдка. На самом видном месте.
В глазах Форда застыл дикий ужас, по телу поползли мурашки.
— Инициалы? Выжженные у тебя в мозгу?
— Да.
— Не томи же, ради Бога, что за инициалы?! Зафод вперил в него долгий взгляд, потом медленно отвернулся.
— З.Б., — тихо обронил он.