The Bell Jar

И я знала, что несмотря на все букеты роз, поцелуи и обеды в ресторанах, которыми мужчина осыпает женщину до свадьбы, втайне он хочет одного — чтобы сразу же после брачной церемонии она распласталась у него под ногами, словно кухонный половичок миссис Уиллард.

всё, что я читала о сумасшедших, оседало у меня в голове, остальное улетучивалось.

В последнее время я подумывала о том, не перейти ли мне в католичество. Я знала, что католики считают самоубийство смертным грехом. Но если так, то у них, возможно, найдутся хорошие способы отговорить меня от этого.

Я подумала о том, в какой точке пространства глупая, стыдливая синева неба становится кромешно черной.

“I don’t see what women see in other women,” I’d told Dr. Nolan in my interview that noon. “What does a woman see in a woman that she can’t see in a man?” Dr. Nolan pauses. Then she said, “Tenderness.” That shut me up.

То була одна з причин, чому я не хотіла виходити заміж ніколи в житті. Найменше я прагнула цілковитої безпеки чи бути місцем, звідки вилітає стріла. Я хотіла змін і захоплень, я хотіла сама вистрілювати навсібіч вогняними перами - кольоровими, як хвости феєрверків у День незалежності.

Казалось, нервы мои дымились, как горящие рашперы и раскаленное солнцем шоссе.

Его настойчивость на грани настырности оказалась просто поразительной.

И я понимала, что, несмотря на все эти розы, и поцелуи, и ресторанные угощения, и прочие знаки внимания, которые мужчина выказывает своей избраннице до женитьбы, в глубине души он хочет только того, чтобы все это осталось позади, а его благоверная начала стелиться ему под ноги, как кухонный коврик миссис Уиллард.

Первый снегопад прошел над клиникой и вокруг нее. Не та жалкая россыпь, как выпадает на Рождество, а добротный январский снег толщиной в человеческий рост — снегопад того сорта, что на день или два одевает наши школы, конторы, и церкви, и ветви дерьвьев своей пеленой, превращая блокноты для заметок, записные книжки с отмеченными в них свиданиями и календари в белую и чистную простыню.