Цитаты из книги Плотницкие рассказы

Обиды отрочества - словно зарубки на берёзах: заплывают от времени, но никогда не зарастают совсем.

Так уж, видно, устроена жизнь, что чем глупее человек, тем он меньше страдает.

...нападающий всегда ощущает страх, ощущает раньше своей жертвы.

Он с детства был раноставом. Бывало, еще покойник дед говаривал голоштанному внуку: «Встанешь раньше, шагнешь дальше». «И правда вся, что толку спать после вторых петухов? Лежать, ухо давить? – так думал Иван Африканович. – Еще належусь. Там лежать времечка хватит, никто уж не разбудит...»

Бабка выходила с ведром к корове, Мишка с Васькой побежали в избу. Утренний необъяснимый восторг насквозь пронизывал их обоих и замирал где-то у самых копчиков. Им хотелось то ли завизжать, то ли полететь, однако холод заставил быстро убраться в избу. Интересно, встала или еще спит Катюшка? Она каждый раз велит им умываться, такая начальница. Спит. Они, не сговариваясь, молча, легко убедили сами себя в том, что забыли умыться.

Он уже знал все звуки родимой избы. Особенно звук двери. У него замирало сердце от тоски, когда бабка с ведром выходила из избы и исчезала. Тогда ему становилось невыносимо тоскливо. Слезы готовы были брызнуть, и губы сами складывались горькой подковкой.

- Иди ты... покупщик! - огрызнулся Иван Африканович. - Привыкли все покупать, все у тебя стало продажное. А ежели мне не надо продажного? Ежели я непокупного хочу?

Золотым колечком укатилась молодость — куда все девалось?

Вероятно, нет ничего лучше в мире прохладного предбанника, где пахнет каленой сосной и горьковатым застенным зноем. Летним, зелёным, еще не распаренным, сухим, но таящим запахи июня, берёзовым веником. Землёй, оттаявшей под полом каменки. Какой-то родимой древностью. Тающим, снежным холодом... Своим же потом и собственной кожей.

-Здравствуйте!
-Проходите да хвастайте.

У меня был тот аппетит, когда вкус еды ощущают даже десны и зубы.

Жись. Жись, она и есть жись, - думал он, - надо, видно, жить, деваться некуда.

Отряховку каждому дело пользительное, и мозгам просветленье, и шевелишься быстрей.

Герой. Этот герой кверху дырой.

Свой язык хуже любого врага.

Старик полез наверх проверять крышу и потолок. — Гляди не свались, — посоветовал я, но Олеша кряхтел, стучал обухом. — Полечу, так ведь не вверх, а вниз. Невелика беда.

❝ золотым колечком укатилась молодость — куда все девалось? ❞

Пауза оказалась такой мучительной, длинной, что я вспомнил анекдотический диалог двух старух, которые встретились в областном центре на главной площади. Одна остановила другую и спросила, обрадованная: «Это, Матрена, ты?» – «Да я-то Матрена, а ты-то кто?» – «Да я-то Евгенья, из Гридина бывала». – «Ну так ведь и я из Гридина, узнала меня-то?» – «Нет, милая, не узнала», – сказала Евгенья и пошла дальше.