- Какого же черта он болтал мне про блинчики? Объясни ты мне...
Когда я сказал "блинчики", дядюшка Эмсли подскочил и попятился.

• Кто-то меня разыграл с этими блинчиками, - говорю я, - и я дознаюсь. Тебе-то уж наверное все известно. Выкладывай, или я, не сходя, с места, замешу, из тебя оладьи.

— [...] Этот блинчиковый рецепт — талисман какой-то, судя по тому, как они за него держатся.

Я никогда не мог понять, почему это некоторые мужчины, способные в два счета укротить мустанга и побриться в темноте, становятся вдруг паралитиками и черт знает как потеют и заикаются, завидев кусок миткали, обернутый вокруг того, вокруг чего ему полагается быть обернутым.

Я хлопнул их для пущей важности одну за другим из своего сорокапятикалиберного.

• Две из трех, - говорю я. - Птицы, должен вам заявить, так и садятся на мои пули.

Джед был рожден для монологов, но судьба, как всегда, ошиблась, навязав ему профессию, в которой он большую часть времени был лишен аудитории.