Miecz przeznaczenia

– Здесь! – крикнула девочка, скрытая в листве. – Уже можно слезать?
– Можно, – сказал ведьмак.
– Но я не знаю как!
– Так же, как залезала, только наоборот.

Видишь ли, просьбой можно пренебречь, а шаровой молнией - нет.

Войны не для того ведутся, чтобы уничтожать. Войны ведут по двум причинам. Одна из них - власть, другая - деньги.

- Ассоциация - зеркало души.

Жизнь — не баллада, маленькая бедная прекрасная поэтесса, заплутавшаяся в своих красивых словах.
Жизнь — это борьба.
А борьбе научили нас именно вот такие, стоящие больше нас ведьмаки.
Это они указали нам дорогу, они проторили её для нас, они усеяли её трупами тех, кто был для нас, людей, помехой и препятствием, трупами тех, кто защищал от нас этот мир.
Мы, мазель Эсси, просто продолжаем эту борьбу.
Мы, а не твои баллады, пишем историю человечества.

– Извольте в контору, господа, – сказал Вимме Вивальди.
Сидевшие за длинными столами молодые люди и краснолюды неведомого возраста занимались тем, что покрывали листы пергамента рядами циферок и буковок. Все без исключения кособочились, и у всех были слегка высунуты языки. Работа, как расценил ведьмак, была чертовски однообразна, но, казалось, поглощала клерков без остатка. В углу сидел дед с внешностью попрошайки, занятый тем, что чинил перья. Дело у него шло ни шатко ни валко.

— Риггер мог оцарапать.
— Но не оцарапал. Я бы почувствовал.
— После эликсиров? Не смеши. После эликсиров ты не почувствуешь и открытого перелома, пока торчащая кость не станет цепляться за живые изгороди.

– Дело вкуса, – сказал чародей, – и привычки. Что одному противно, другого как-то не трогает.

– Ты не знаешь? – Он грустно улыбнулся. – Мой ответ был бы всего лишь словом. Словом, которое не выражает чувств, не выражает эмоций, потому что я их лишен. Словом, которое было бы всего лишь звуком, какой издает пустой и холодный череп, если по нему постучать.