Ostatnie życzenie

—  Конечно же, — снова вздохнул Лютик. — Мир изменяется, солнце заходит, а водка кончается.

"И не ухмыляйся так. Это не идет ни к твоей красоте, ни к твоей прическе."

"Я сказал здесь, в Ринде, колдовать нельзя! Сначала надо подать письменное прошение, потом оплатить пошлину и налог на имущество..."

– Ты, Геральт, напоминаешь мне старого рыбака , который под конец жизни обнаружил, что рыбы пахнут, а от воды тянет холодом и ломит в костях.

Говорят, молчание – золото. Возможно. Не знаю. Во всяком случае, своя цена у него есть.

– Мне велено вас надеть…
– Вы хотели сказать – одеть?

Если королева прикажет вам раздеться догола, покрасить себе задницу голубой краской и повиснуть в сенях головой вниз навроде канделябра, делайте это не удивляясь и немедленно.

Никто и не думал, что такая... такой... сидит на соленых болотах

Не может быть правилом то, из чего есть исключения. И, пожалуйста, не надо говорить, что, мол, исключения подтверждают правила. Лучше расскажи об исключениях из таковых.

• Об исключениях, - холодно ответила богослужительница, - можно сказать только одно: они есть. Ничего больше.

Конечно же, - снова вздохнул Лютик. - Мир изменяется, солнце заходит, а вода кончается.

Тут подбежали несколько вооруженных бандитов, которых в Ринде почему-то принято именовать гвардией.

Как обычно с представителями Старшего Народа, его возраст определить было невозможно. Ему с равным успехом можно было дать и двадцать и сто двадцать лет.

– А тебе не кажется, – усмехнулся он, – что мое неверие в смысл такого транса заранее перехеривает его целесообразность?
– Не кажется. И знаешь почему? – Нэннеке наклонилась, заглянула ему в глаза, странно улыбнулась. – Потому что это было бы первое известное мне доказательство того, что неверие имеет какую-либо силу.

Обоих вас не хватает ни на что, кроме как на чересчур эмоциональную оценку последствий при одновременном игнорировании причин.

-Не извиняйся. Я знаю, что ты чувствуешь.
-Сомневаюсь. Потому как и сам этого не знаю.
Они улыбнулись, хоть улыбки и не были радостными.

Люди любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными.