Они

Они все на одно лицо, как и мы для китайцев. – Отец хохотнул, но тут же погрустнел. – Как мы для душманов.

В конце концов, у каждого свои причины на ложь.

Сам Егор был деревенским. Поэтому-то он и не мог терпеть себе подобных. Он ненавидел грязь, запах навоза и шум, производимый домашней скотиной.

Ему нравились подобные вещи. Часы с кукушкой, резные ставни, колодцы. Да, черт возьми! Будь его воля, он бы и коромысло повесил в московской квартире.

Чужая душа – потемки, а цыганская и вовсе дремучий лес.

– Ты знаешь, там, в Афгане, в нас стреляли и мы стреляли. И когда мы заходили в кишлак, я смотрел на всех этих людей… Они были для меня все на одно лицо… Более того, мне казалось, что еще час назад они, эти одинаковые люди, стреляли в нас. Я в бою так не боялся, как в мирном кишлаке.

Своей зарплатой недовольны многие, но не все позволяют себе подобное хамство на своей работе. Жанна считала так: если ты взялся за какое-то дело, то надо делать его с душой. И неважно, мало тебе за это платят или ты сам приплачиваешь, чтобы заниматься этим делом (любимым или нет, другое дело). Если тебя не устраивает твой заработок, ищи другую работу. Все просто.

– Вот батька твой где служил?
– В Афгане.
– Во-от! Тогда не то, что сейчас! Каждый человек герой, а если нет – тунеядец и преступник. А сейчас кто у нас герои? Бывшие тунеядцы и преступники, вот кто у нас герои. Раньше, чтобы получить Героя Советского Союза, надо было в космос слетать, а сейчас связи и деньги. Деньги и связи. Всюду эти два грязных слова! – Водитель раздосадовано ударил по рулю.

... под ногами хрустит все одинаково, будь то стакан граненый или люстра хрустальная.

И снова эта гордость на лице. Еще вчера Жанна была уверена, что ее мужу нарциссизм не грозит. Сегодня он ее разубедил в этом.

Страхов вышел из комнаты. Чувство ужаса не прошло, он ощущал себя так, будто смог оторваться от липучки, но при этом оставил часть себя на липкой ленте.

Солнечные деньки в конце октября такие редкие, и оттого очень необходимые. Низкое солнце не согреет, но настроение слегка поднимет.

Тварь, возомнившая себя хозяином всего мира и чувствующая безнаказанность, обязательно вернется туда, где ему отказали, чтобы взять это силой.

Этот человек смотрел на других людей так, словно имел пятьдесят процентов и одну акцию на владение всем в этом мире.

Егор слишком поздно понял, что он будет похоронен вместе с нерадивым водителем этой китайской херни. Перед тем как умереть, менеджер по продажам в зеркале заднего вида увидел того, кто снился ему каждую ночь последние полгода.
– Мавр сделал свое дело, Мавр может уходить, – прошептал мертвец и позволил Егору насладиться последней секундой жизни.

Если честно, Егор до сих пор не знал – Москва это или Видное, но ему было приятно думать, что он уже доехал. Не больше пяти километров до МКАД, поворот направо, шестнадцать по Кольцевой на восток – и он дома. Дома, черт возьми! У себя дома! Где нет этих назойливых родителей, вечно жалующихся на здоровье. Где нет всего этого деревенского дерьма.

Ну, работает человек менеджером по продажам, какая разница, где он родился? Но Спицын так не считал. Случись так, что он проболтается, его тут же покинет уверенность в себе – и все, кранты. Он не сможет продавать халупы по завышенным ценам, он не сможет продавать их вообще больше ни по каким ценам.

Но Лешу это не отталкивало, наоборот, притягивало так, что он готов был согласиться на любую цену. Он купит этот участок за любые деньги, только лишь для того чтобы вдохнуть жизни в этот клочок земли.

Жена Алексея, когда он показал ей эти снимки, пришла в ужас. Было что-то жуткое в этом участке, что-то заставляющее замирать, а затем быстрее биться сердце.

Самое страшное, что смог придумать Господь, так это человек. Только в его мозгу рождаются коварные планы мести, измен и убийств. Только он может утром молиться в церквях и мечетях, а вечером идти и убивать себе подобных.