Дождь, которому хотелось курить

Музыка дождя, преодолев рамки привычного, вырвалась на волю. И теперь она легко и стремительно, разрастаясь и набирая силу, летела над землей...

Если никогда никому не верить, то и жить незачем. Человек должен верить. Без веры его нет...

То, о чем он начал говорить, наболело. Оно накопилось в нем, словно жидкость в чаше, края которой уже переполнены...

За долгие годы одиночества я научился не обращать внимания на разного рода странности, которые повсюду, словно осенние яблоки, разбросаны по нашей планете.

Сначала я заглянул в его глаза. Заглянул и... отшатнулся. Не от ужаса, а от удивления. Там были... Я увидел... Десятки, сотни, тысячи, миллионы дождей, которые случались когда-либо на нашей планете. В прошлом.

Я люблю пасмурную погоду прежде всего потому, что в эти часы никто не мешает думать.

Дождь все шел, окрашивая листву деревьев в сочный ярко-зеленый цвет, до того чистый и яркий, что, казалось, она была отчеканена из неземного, хрупкого металла. Она дрожала, когда на нее падали капли, словно разговаривала с дождем на своем языке.

Эти звуки приносили успокоение и дарили печаль, неизменную спутницу человека на его жизненном пути. Музыка дождя убаюкивала, звала в свой мир, таинственный и непостижимый, загадочный и грустный.

Я люблю пасмурную погоду прежде всего потому, что в эти часы никто не мешает думать. Можно подумать обо всём на свете. О том, что тебя волновало когда — то, или тревожит теперь. О том, что сбылось, а что — нет. О том, чего ты ждёшь в жизни и что ты можешь дать ей. О целях и идеалах. О достигнутом и желаемом.

— В.Цветков, "Дождь, которому хотелось курить"

Дождь шел сегодня весь день, с самого утра. Людей поблизости не было, кто же захочет выходить из дому в такую погоду? Но и в другие дни они, поглощенные заботами и будничными делами, не баловали своим присутствием этот заповедный уголок. Кричащие радиоголоса, голубые экраны телевизоров, алчные кинотеатры, дешевые игральные автоматы, домашние проблемы, повседневный труд занимали их целиком, пропуская время сквозь сито однообразных дней, наполненных суетой мелких страстей и жаждой преуспеяния.