Шахматы в художественных произведениях
AleksSar
- 59 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Очень трудно что-то сказать об этой чудесной новелле, не раскрывая главного.
Сюжет прост. Перед нами поединок двух шахматистов: пожилого победителя всех дворовых турниров по этому...гм... виду спорта и молодого симпатичного парня с уверенным видом гения. Профессионализм против понтов. В каком - то смысле это поединок двух поколений, в котором Учитель давно уже готов передать пальму первенства любому талантливому молодому шахматисту. Но разве его найдешь вот так, во дворе? Молодые таланты сразу рвутся на международную арену, за славой и деньгами. Они лучше будут играть с компьютером, чем с соседом.
Все зрители на стороне красавчика, который умеет себя подать, выбирает эффектную позу и картинные жесты. Да, он демонстрирует целый комплекс блестящих умений, кроме, собственно, одного...
Именно поэтому сражение длится так долго и заканчивается так глупо.
Очень тонкий в плане психологии рассказ о том, как мы подчас хотим проиграть, если нам нравится молодой соперник и как готовы приписывать обаятельному незнакомцу ум и доброту, профессионализм и благородство.

Небольшой рассказ Патрика Зюскинда о шахматном поединке в Люксембургском саду. Старик Жан — местная знаменитость и уважаемый шахматист. Он никогда не проигрывал, потому что никогда не совершал ошибок. И вот однажды у него появляется очередной противник. Это молодой человек, очень спокойный, красивый и уверенный в себе. Он делает такие ходы, которые противоречат всякой логике. Вокруг шахматистов собирается толпа, и все до одного болеют за парня.
Рассказ мне понравился. В нём чувствуется напряжение, интересно, чем закончится партия. И хорошо, что автор поясняет ходы, потому что мне было бы скучно просто следить за ними (а я знаю только, как ходят фигуры и больше ничего).
Я бы ещё взглянула на происходящее шире и представила шахматную партию как противостояние двух лидеров (неважно государства, какого-либо общества или движения) и народа. Есть старый опытный безоговорочный лидер, не совершающий ошибок и всегда осторожничающий, пытающийся сохранить как можно больше своих фигур. Но вот появляется молодой, не скованный никакими правилами, поступающий, как заблагорассудится, жертвующий фигуры направо и налево. О нём ничего неизвестно, но люди им очарованы. Как он смел! Как дерзок! Старый кумир будет тотчас же позабыт. Как легко всё-таки люди ведутся на внешнее, как любят они обманываться, как не желают углубляться и размышлять.
А вот итог сражения неодназначен. Быть может, победитель на самом деле проиграл. Или нет?

Прочитала рассказ и вдруг обратила внимание, что в оригинале он называется "Ein Kampf". Подсознание выдало параллель к книге Гитлера "Mein Kampf". И тут меня посетила мысль, что, историк по образованию, Зюскинд написал аллегорию: в виде таинственного дерзкого незнакомца - Гитлер (или молодая Германия под его началом), а в виде непобедимого прежде Жана - старушка Европа. И упоминание места шахматной партии (северо-западный угол парка), и этот сигаретный дым, который пускает незнакомец над шахматной доской, прежде чем положить своего короля и уйти, - это дым орудий, газовых камер, пожаров... И слова в конце, что Жан уходит из шахмат (несмотря на то, что победил) и будет вести совсем другую игру, где нет необходимости быть столь щепетильным... Рассказ написан в 1985 году, вскоре будет создан Евросоюз, у истоков которого, к слову, стоял человек с прозвищем "отец Европы" - Жан Монне...
Интересно, только мне одной это всё привиделось и я притягиваю за уши? :)

Он не хотел допустить мысли, что его противник играет до такой степени плохо. И еще хуже: почти до конца поединка он хотел верить в то, что далеко уступал в своем умении играть незнакомцу. Он по собственной воле поддался неодолимому сиянию самонадеянности, гениальности и юношеского нимфа этого выскочки. Поэтому он играл так чрезмерно осторожно. И еще кое-что: если совсем честно, Жан был вынужден признаться себе, что он восхищался незнакомцем, точно так же, как другие — мало того, он даже хотел, чтобы тот выиграл и наиболее эффектным и гениальным образом наконец преподнес ему, Жану, урок поражения, ждать которого столько лет ему уже надоело. Жан хотел, чтобы его освободили наконец от бремени быть самым сильным и выигрывать у всех, хотел, чтобы злобный народец зрителей, эта завистливая банда, получила свое удовлетворение, чтобы все успокоились, наконец…

Они не понимают, почему он играет так, как он играет, и им это даже все равно, более того, они, возможно, догадываются, что играет он до самоубийственного рискованно. Но они тем не менее хотели бы уметь играть так, как он: великолепно, триумфально, по-наполеонски. Не так, как Жан, боязливая, нерешительная игра которого им понятна, поскольку они сами играют не иначе, чем он, только чуть хуже.

Тот на мгновение прекращает раскатывать свою сигарету, поднимает руку, подается вперед — и в самом деле: он двигает ферзя! Продвигает его далеко вперед, глубоко во вражеские ряды, так сказать, раскалывает этим выпадом поле боя на две половины. Похвальное покашливание проходит по рядам зрителей. Вот это ход! Вот это размах! Да, то, что он пойдет ферзем, это предвидели — но чтоб так далеко! Никто из стоявших вокруг — а это были сплошь люди, знающие толк в шахматах — не отважился бы сделать такой ход. Но в том-то и заключается настоящее мастерство! Настоящий мастер играет оригинально, рискованно, решительно, одним словом, просто иначе, чем средний шахматист. И поэтому среднему шахматисту не так уж обязательно понимать каждый отдельный ход мастера, потому что… в самом деле было не очень-то понятно, зачем нужен был ферзь в том месте, где он сейчас стоял. Он не создавал никакой жизненно важной угрозы, а если и угрожал, то только фигурам, которые в свою очередь были защищены. Однако цель и глубокий смысл этого хода конечно же в скором времени выяснятся, у мастера наверняка был свой план, это читалось в его неподвижном лице, было видно по его уверенной, спокойной руке. Самое позднее после этого необычного хода ферзем и последнему зрителю стало ясно, что за шахматной доской здесь сидит гений, какого так скоро им уже не увидеть. На долю Жана, старого корифея, выпадало теперь только язвительное сочувствие. А что он мог противопоставить этому исполинскому напору? Его же знали! Скорее всего он будет пытаться выйти сухим из воды в своем стиле «мало-помалу», в осторожно-сдерживающем стиле своей игры «потихоньку-помаленьку». …И после продолжительных колебаний и взвешиваний Жан, вместо того, чтобы дать на размашистый ход ферзем подобающий размашистый ответ, бьет пешечку на поле Н4, которая после продвижения черного ферзя оказалась без прикрытия.




















Другие издания


