Цитаты из книги Vacances dans le coma

В шестнадцать лет я мечтал покорить мир, стать рок-звездой, или знаменитым киноактером, или великим писателем, или Президентом республики, или – в крайнем случае – умереть молодым. Мне двадцать семь, а я уже o перегорел: рок – слишком сложно, в кино не протыришься, все великие писатели мертвы, республика погрязла в коррупции, а со смертью мне теперь хочется встретиться как можно позднее.

Мой праздный горожанин живет и радуется жизни лишь под покровом ночи, ибо ночь – это долгий одинокий праздник.

Праздник – это то, чего всегда ждешь

– Каждый верит, во что хочет, но согласитесь, что ислам подает дурной пример: религия, которая запирает на замок женщин и убивает писателей, покоится на неверных основах.

Да здравствуют кошечки-наркошечки!

Зачем писать, если роман живет не дольше текста рекламного ролика макаронных изделий фирмы «Барилла»?

Томление духа не есть бесплодная игра: каждый из них ждёт, что товарищ поделится с ним печальной и поэтичной историей; наступил тот редкий момент, когда время останавливается и любой может почувствовать себя несчастным, сохраняя при этом полную невозмутимость. Не каждый день переживаешь конец света.

Марк наблюдает в прямом эфире рождение вечеринки. Нет никакой разницы между вечеринкой и жизнью: они рождаются, развиваются и угасают по одной и той же схеме. И когда им приходит конец наступает время ликвидировать последствия, расставлять по местам перевёрнутые стулья и подметать пол (вот сукины дети, опять они всё перевернули вверх дном!).

Обычно люди употребляют наркотики, чтобы избавиться от страха. Марк же Марронье по той же самой причине их не употребляет.

Каждый из них не понимает ни слова из того, что говорит другой, но между ними установилось полное взаимопонимание. В будущем, наверное, все разговоры будут похожи на этот диалог

Им кажется, что следует подбавить мелодраматичности, а в душе мечтают пойти домой и завалиться спать.

Мы живем в царстве бабок, безработицы, пустоты и ничтожества... Итак, с какой идеологией мы войдем в грядущее столетие?

У него всегда при себе паспорт, чтобы в любой момент отправиться куда угодно. Именно поэтому он никуда и не едет.

Что тут поделаешь? Ты не изменишь мир. Так что тебе только и остается, что рассматривать свои ботинки и пытаться склеить дамочку-атташе.

Накладывать на себя руки следует публично. Я допускаю, что при необходимости убийство может быть совершено в укромном месте, но самоубийство всегда должно быть актом эксгибиционизма.

Марк решает, что хотел бы быть диджеем. Хороший это способ стать музыкантом, не утруждая себя изучением игры ни на одном инструменте. Творить, даже не имея таланта. Какая блестящая идея!

Жосс и Марк совсем не похожи: наверное, поэтому они когда-то были так дружны.

В клубе у него не было времени грустить, но здесь, над городом, меланхолия мягкой лапой цепко хватает его за сердце. Он безостановочно жалеет о тех, кого нет рядом с ним на крыше. Ему их не хватает - как тех событий, что никогда не случатся, и тех произведений, которые никто не напишет. Наверняка там, за облаками, сверкают звезды. Ледяной ветер подует и улетит. Небо похоже на море. Марк отводит глаза, смотрит вниз; ему чудится - набери он побольше воздуха в легкие, смог бы нырнуть в небосвод.

Он хочет, чтобы ему говорили комплименты в лицо и гадости – за спиной. Он не хочет быть предметом разговоров: он хочет стать предметом споров.