
Галерея славы «Игры в классики»
Julia_cherry
- 2 815 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Пер Лагерквист - известный шведский писатель, драматург и поэт. Прожил он немало, и за это время написал изрядное количество книг, только жаль, что на русский перевели не так много, как хотелось бы. Пишет он прекрасно. Я прочитала у него "Карлика" и вот данную повесть, и оба раза жадно впиваясь в каждое слово, боясь пропустить хотя бы одно. Поделюсь с тем, какое удовольствие получила я от этой небольшой повести, которая является автобиографичной.
В одном шведском городишке при станции есть здание, похожее на замок - с башенками и зубцами, с балкончиками, с нишами и всем остальным, чем обычно красуются замки. Но он не блестел и не сиял, как в сказке. Это было старое, обветшалое здание, покрытое копотью, где расположился ресторан, куда на скорую руку заходили проезжие выпить пива и быстренько поесть, чтобы не опоздать на поезд. А на втором этаже этого здания жила семья железнодорожника. Многодетная, дружная, тихая семья, где есть светлая добрая мама, хохотунья и помощница матери, старшая сестра, которая в пору цветения сирени непременно находила счастливый цветок (в пять лепестков, помните из детства?) и съедала его, свое счастье. И был еще мальчик, младший в семье - Андерс. Вот именно он и его внутренний мир, его переживания, мысли, ощущения, восприятие того или иного понятия, раскрыт автором на таком небольшом количестве страниц. Удивительно то, насколько целостной, полнокровной и харизматичной получилась картина.
Андерс очень рано столкнулся с правдой, что человек не вечен. Нет, он столкнулся не со смертью - он осознал то, что когда-нибудь умрут родные, любимые люди, и он - Андерс, тоже умрет. Эта мысль угнетала, доставляла сильнейшее мучение его маленькому телу и невинной душе. Он долго-долго и неистово молился (не Богу), чтобы ничто в его жизни не менялось. Он не хотел никаких поворотов и виражей - только прямая, неухабистая дорога, пусть и серая, унылая, но стабильная. Понятно, что это не сбылось, ничто не остается неизменным. Жизнь течет своим чередом, удивляет, потрясает, делает больно, гладит по шерстке... всего хватает. И Андерс не исключение. Он тоже, как и все, стоял у окна и наблюдал за панорамой, что любезно предоставляла ко вниманию Жизнь. Он терял, но теряя кого-то обретал что-то. Да, он не был готов к тому, с чем сталкивался. Его страх перед смертью становился все сильней, мысли путались все больше, и сам Андерс метался все неистовей между тем, что шептала Религия и голос собственного Я.
Хочу привести слова самого Лагерквиста, которые характеризуют его отношение к религии:
Это та догма, что навязывают людям религиозные служители, отнимая у них право на истинную веру - ту, что гнездится глубоко внутри, в сердце, в душе...назвать можно по-разному.
Повесть замечательна еще и описаниями быта, природы, маленьких, но очень важных деталей, которые являются солью любого повествлования. Это настолько атмосферно, что видится наяву. К примеру, стирка, что затеяли мать с дочкой, или поездка Андерса с отцом к бабушке с дедушкой, именно сам путь, который они проделали на дрезине (тележка, которая ездит по рельсам). Или вот дом бабушки, ее хозяйство, гроза, из-за которой Андерс вынужден был остаться у бабушки:
Ну как можно не влюбиться в такое? Вся повесть в таком же духе - простыми словами и так красиво!

Автобиографическая повесть Лагерквиста хорошо представлена автором. В ней рассматривается мир глазами ребёнка и подростка.
Отдельное внимание заслуживает моменты взросления главного героя: его религиозные переживания, так сильно отличающиеся от традиционных представлений его родителей, молитвы у камня в лесу, обращение к невидимому Богу; размышления о жизни и её смысле. Меня впечатлило отношение двенадцатилетнего мальчика к смерти бабушки, этот жуткий страх перед неизвестным и полное спокойствие от невозможности что-то изменить. Наверное, подобные чувства были и у меня.
А вот бунт с родительской религией и их образом жизни отчасти удивил, как и посещении собрания Армии спасения.
"Так кончилась первая пора юности: в разброде, смятенье, запутанности."
Несколько незавершенным показалась повесть. Но так как произведение носит автобиографический характер, не трудно догадаться о будущем Андреса,узнав дополнительно о жизни самого автора, Пера Лагерквиста.

Эта повесть звучала, как молитва Богу, человечеству, Вселенной, природе. Молитва Анреаса , маленького мальчика из многодетной семьи о том, чтобы жизнь перестала быть бренной, о том, чтобы она обладала постоянной ценностью, чтобы ничего не менялось к худшему, чтобы сам был жив и близкие, чтоб солнышко светило, трава зеленела, чтоб ушел страх из души.
А страх у маленького мальчика и потом уже юноши был постоянный, что все изменится обязательно, что жизнь уйдет, что хвататься за нее надо быстро и сильно. Когда- то в детстве он копал яму , и ему сказали, что если ребенок яму копает, значит кто- то умрет. И засела у Андреса эта страшная мысль - умрет, уйдет в небытие - кто? Мать? Отец? Он сам?
Он заметил еще в детстве, как хрупок мир, как хрупка жизнь. Сегодня все солнечно и красиво , чувствуются приятные запахи , воздух напоен свежестью, а через мгновенье все будет по - другому - серо , уныло, ничего не будет радовать его.
Андреас столкнется с ожиданием смерти , и будет отстраняться от нее всячески , интуитивно, ведь ожидание смерти для него - это уже сама смерть и есть , это ожидание страшно , непостижимо, из него выход только один - сама смерть , тогда можно отпустить эту ситуацию из себя , оживить человека своими воспоминаниями о нем.
Это молитва, молитва ребенка о жизни , пусть никогда ничего не будет хуже . Помните ? Ведь каждый ребенок мечтает, пусть всегда будет мама , пусть всегда будет солнце , пусть всегда буду я.... Всегда!
А еще: это прекрасная проза с подробностями, деталями , эпитетами, сравнениями . Настоящая соль земли.

И с чего это он взял насчет смерти? Не умрет он вовсе! Почему именно он? Когда-нибудь, не скоро… Но ведь когда-нибудь и все умрут. А там, глядишь, и обойдется.

Нет, он молился тому же самому богу, какому всегда молились и все его домашние. Только тут, на этом месте, бог делался его собственным, он его чувствовал, почему — он и сам не мог бы объяснить.

Инструменты сверкали, звуки выкатывались, выливались в тишину вечера, под конец пьесы по каплям стекая с басовой трубы.