Цитаты из книги Мэбэт

Знай: из всех молитв, первой на небеса приходит молитва благодарения. А люди вспоминают о богах, когда им плохо: они падают на колени, как упал ты, и просят отогнать горе... Люди неблагодарны...

Никогда не знаешь, какая война - твоя.

Трудно ждать от человека благодарности, если он не знает несчастья.

Вы жадны, как бурундуки и глупы, как росомахи — война еще не началась, а уже говорите о добыче.

Поэтому люди страдают. Но страдания — от слепоты, а не от боли. Слеп не тот, у кого нет истины, а тот, кто не ищет ее, считая все в мире случайным и бессмысленным.

тоска, отчаянье и страх всегда рядом. Они рождают друг друга, вырастают друг из друга и походят друг на друга, как волк на волка. Они живут и охотятся по-волчьи: одних заманивают в западни, других берут на измор.

Жизнь человека - как чужая война, где всякая победа не твоя. Только поражение - твоё.

вечно какая-нибудь пакость подвернется. Идешь на охоту, а петли волки выпотрошили — вот и злишься. У меня было раз: в полынью провалился, лыжину сломал, домой пришел мокрый — не знаю, как жив остался. А жена еще есть не варила. Я ей по загривку — тресь!

Есть лишь один способ победить — нужно отказаться от себя, забыть то, каким за годы земной жизни привыкли видеть тебя люди и ты сам. Пройти Тропу Громов от начала до конца сможет тот, чья сила не столько в храбрости и умении владеть оружием, сколько в способности изменяться, каждый раз становиться другим, быть не похожим на себя прежнего. Если идущий не обладает этим умением, ужас уничтожит его в самом начале пути.

Невесту украл, поскольку считал, что краденые девушки — образ силы мужчины, и уже потому они лучше сосватанных по обычаю.

Делай, что должен, и ничего худого с тобой не случится ни в этом мире, ни в том.

Всякая вещь отыщется на земле и в небесах, нет только сердца, которое не сломалось бы.

Конечно, не только люди придумывают страдания друг для друга: есть болезни, голод, мороз, от которого каменеют птицы. Есть смерть — и это придумано не людьми. Но право на жизнь достается тому, кому оно по силам. И размышления о смерти — пустая трата времени и сил. Пока жив человек — смерти нет: смерть придет — человека нет. О чем тут размышлять?

Однако, скажу тебе то, что знаю. Если осталось воды на один глоток – допей, места осталось на один шаг – шагни. Если твои руки и ноги еще повинуются тебе – надо идти. Пусть дней тебе осталось только на то, чтобы вернуться домой и умереть, надо дожить эти несколько дней. Может быть, в этом будет какая-то польза, о которой мы не знаем.

– Я понимаю, чего вы хотите, – сказал им Мэбэт. – Вы хотите, чтобы я умерил свою силу и стал слабым, таким же, как все. Но разве можно силу заставить быть слабостью? Ведь потому она и сила, что ее невозможно заставить…

Говорят, что камень счастливее дерева, дерево счастливее зверя, а человек несчастнее всех их и лучше бы ему не родиться.

Ни камню, ни дереву, ни птице, ни зверю нет нужды в прощении - в нём нуждается только человек. Он дальше всех от истины, он один знает, что такое страдание. Он один жаждет прощения и оправдания.

Разум европейца пропадает, гибнет в преданиях Тайги. Он не может существовать в пространстве без границ, освященных кровью, во времени, не повинующемся дисциплине цифр.