Золотая Лилия

— Подожди…
Я неохотно обернулась. Лицо Адриана по-прежнему было суровым, но голос смягчился.
— Я не собирался унижать тебя. Мне вовсе не хотелось делать тебе больно… но я не хочу, чтобы ты себя мучила. Ты можешь пропустить мои слова мимо ушей, но мне нужно было все сказать. Повторять я не буду. Твоя жизнь — тебе решать.
Я отвела взгляд и сморгнула слезы.
— Спасибо, — вымолвила я. Мне следовало радоваться, что он пошел на попятную. Но я ощутила боль, словно Адриан вскрыл у меня внутри нечто такое, на что я старалась не обращать внимания и держала в самом темном углу. Неприглядную правду, в которой я не желала признаваться даже себе самой. Сущее лицемерие для человека, твердящего о своей приверженности фактам. И вне зависимости от того, хотелось ли мне соглашаться с Адрианом или нет, он, несомненно, оказался абсолютно прав в одном: только он один мог мне это сказать.
— Кстати, почему ты заглянула ко мне? — поинтересовался Адриан. — И как насчет того, чтобы сделать мою классную картину новой эмблемой алхимиков?
Я, не сдержавшись, рассмеялась. Отлично, сменим тему.
— Пока нет. У меня есть вопрос гораздо серьезнее.
При виде моей улыбки Адриану явно полетало, и он ухмыльнулся в ответ.
— Должно быть, ну, очень серьезный.
— Тогда вечером, после налета. Откуда ты узнал, как водить «Мустанг»?
Адриан моментально помрачнел.
— Ты вел его, не задумываясь, — добавила я. — Ничуть не хуже меня. Я даже решила, что тебя научил кто-то другой. Хотя если бы ты брал уроки вождения каждый день с момента покупки, то все равно не научился бы за такой короткий срок. Ты словно всю жизнь умел обращаться с ручной коробкой передач.
Адриан внезапно отвернулся и отошел в другой конец гостиной.
— Наверное, я — талант, — буркнул он, не глядя на меня.
Занятно, насколько быстро мы поменялись местами. Пару минут назад он прижал меня к стенке и заставил взглянуть в лицо проблеме, которую я не желала знать. Теперь настала моя очередь. Я последовала за Адрианом к окну и заставила его взглянуть мне в глаза.
— Я права? — не унималась я. — Ты умел это и раньше!
— Сейдж, у мороев не дают водительских прав младенцам, — криво усмехнулся Адриан.
— Не виляй! Ты понимаешь, о чем я.
Молчание Адриана подтвердило мою догадку, хотя лицо его и оставалось непроницаемым.
— Почему? — вопросила я. Я готова была взмолиться. Все твердили, что я необычайно умна, способна свести воедино разрозненные данные и прийти к примечательным выводам. Но разгадать поступок Адриана было превыше моего разумения. Я не могла управиться со столь бессмысленными фактами. — Зачем ты притворялся, будто не умеешь водить?
Похоже, что в сознании Адриана промелькнул миллион мыслей — и ни одной из них он не хотел делиться. Наконец он раздраженно покачал головой:
— Разве не ясно, Сейдж? Я сделал так, потому что у меня появился повод быть рядом с тобой — единственный, в котором ты не смогла бы мне отказать.
Мое замешательство лишь усилилось.
— Но… почему? — повторила я.
— Почему? — переспросил Адриан. — Это просто было ближе всего к тому, чего мне хотелось.
Он притянул меня к себе. Одна его рука легла мне на талию, а вторая — на шею. Его губы приблизились к моим. Я закрыла глаза и растаяла, будто поцелуи поглотил все мое тело. Я была ничем и всем. Меня охватил озноб, и одновременно во мне вспыхнуло пламя. Адриан прижался ко мне крепче, и я обвила руками его шею. Его губы были мягкими и теплыми — я никогда не представляла себе ничего подобного — и в то же самое время неистовыми. Мои губы жадно отвечали им, и я еще сильнее обняла Адриана. Его пальцы скользнули по ложбинке у меня на шее, изучая каждый изгиб, и там, где он прикасался ко мне, словно скользил электрический разряд.
Но, наверное, лучше всего было то, что я, Сидни Катерина Сейдж, повинная в постоянном анализировании окружающего мира, перестала думать.
И это было великолепно.
По крайней мере, до тех пор, пока я не начала думать снова.
Рассудок и мысли, беспокойство и тревога — все внезапно вернулось ко мне. Я отодвинулась от Адриана, невзирая на протесты собственного тела. Я отступила, чувствуя, что глаза у меня сейчас круглые и перепуганные.
— Что ты делаешь?!
— Не знаю, — усмехнувшись, ответил он и шагнул ко мне. — Но я совершенно уверен — ты также делаешь это.
— Нет! Не смей ко мне подходить! Ты меня понял? Мы не можем больше… нам не следовало… о, господи! Нет. Никогда. Неправильно. — Я прижала пальцы ко рту, будто этим жестом могла стереть след поцелуя, но меня заполняли воспоминания о сладости и жаре его губ. Рука бессильно упала.
— Не уверен, Сейдж. Честно говоря, это было самое правильное, что случилось со мной за последнее время.

— Ничего себе! Адриан так взбеленился! Да я вообще никогда раньше не видел его разозленным.
— Он и не взбеленился, — уклончиво отозвалась я, не отрывая взгляда от дороги.
— А по-моему — еще как, — возразила Ангелина. — Я думала, он сейчас набросится на Дмитрия.
Эдди фыркнул:
— Нет, до этого бы не дошло.
— Не знаю, — пробормотала Ангелина. — Он был готов схватиться с любым, кто тебя обижает, Сидни.
Я продолжала смотреть вперед. Неожиданная стычка вогнала меня в замешательство. Почему Адриан так поступил?
— Я пообещала на следующих выходных помочь ему, сказала я. — И он чувствует себя в долгу передо мной.
Джилл, которая сидела на переднем сиденье, до этого момента помалкивала. Она, с их связью, возможно, знала ответ.
— Нет, — произнесла Джилл слегка озадаченно. — Он стал бы тебя защищать в любом случае.