Rubyfruit Jungle

Нам было восемнадцать, мы были влюблены, и не помнили, существует ли весь мир - но мир помнил, что мы существуем.

Мы люди земные. Мы всегда были люди земные, и еду едим человеческую. А эти французы улиток едят. Да не просто едят, еще и других за это агитируют.

По-моему,  так и надо - любить того, кто тебе друг, а не того, кто по тебе с ума сходит.

То, как я выгляжу, было до сих пор важнее для Кэрри, чем то, чего я могу добиться.

- Я знаю, что в этом мире вообще ненормально быть счастливым, но я счастлива.

- Как можно не быть лесбиянкой и спать с другой женщиной?

Жизнь у тебя одна, поэтому занимайся тем, чем хочешь.

Какой толк быть лесбиянкой, если женщина собирается выглядеть и действовать так, чтобы подражать мужчине?

Никто не будет мне указывать, что мне делать. Никто. Особенно тот, кто неправ.

Большинство людей - трусы, вроде меня. И если ты попытаешься вынудить их к бою, они накинутся на тебя, не лучше тех, с кем ты обычно ругаешься. Ты окажешься совсем одна.

-Пропагандой? Я всего лишь уделила несколько минут, чтобы попытаться ответить на вопрос, который ты мне задала. Если хочешь увидеть вызывающую пропаганду, посмотри рекламу в метро, в магазинах, в телевизоре, везде. Важные шишки используют гетеросексуальность и женские тела, чтобы продавать всё в этой стране - даже насилие.

Он подарил мне свой адрес, поцелуй, бодрое «пока» и уехал в облаке углекислого газа. Я едва удержалась, чтобы не позвать его назад и не сказать, что я ни черта не знаю в этом чудовищном городе, и почему бы ему не переехать в Нью-Йорк и не стать моим другом?

Я получила работу секретарши в издательской компании «Сильвер». Каждое утро в девять часов я прибывала в офис в полной женской амуниции - юбка, чулки, комбинация. Я не могла положить ногу на ногу, потому что некоторые из самых заядлых спермопроизводителей попытались бы оглядеть всю мою ногу, не могла положить ноги на стол, потому что это было неженственно, а если бы я не накрасилась, все, включая босса, только и спрашивали бы весь день, что со мной стряслось.

- Молли, ты себе готовишь тяжелую жизнь. Говоришь, что станешь доктором или прославишься, потом говоришь, что не выйдешь замуж. Хоть что-нибудь ты должна делать, как все? Иначе тебя никто любить не будет.

• А мне неважно, любят меня или не любят. Дураки они все, вот что я думаю. Я сама себя люблю, только это мне и важно.

Матери и тетушки рассказывают нам о нашем младенчестве и раннем детстве, надеясь, что мы не забудем то прошлое, когда они полностью держали в руках нашу жизнь, и втайне молясь, чтобы благодаря этому мы дали им место в нашем будущем.

может быть, единственная красота, что осталась в городах - это бензиновые разводы на шоссе, а в людях, которые здесь живут, красоты давно уже нет.

- ... Я хочу сделать деньги и купить себе мотоцикл, «бонвиль-триумф», как у Крэга.

- Я тоже, и выкрашу его в цвет карамельного яблока.

- Ты не сможешь. У девчонок не бывает мотоциклов.

- Пошел ты к черту, Лерой. Если я захочу, то хоть танк куплю, и наподдам всякому, кто будет мне говорить, что я этого не могу.

- Грязные книжки?

• Ну да, Тед их читает с тех пор, как у него стал голос ломаться. Если хочешь знать, по-моему, у него и мозги так же ломаются.