Обнажённая со скрипкой

Джейн. А эти знатоки — они действительно кое-что смыслят?
Джейкоб. Безусловно. И притом это люди неподкупной честности.
Изобэл. Я часто слышала, как вы обзывали их баранами.
Джейкоб. Только в тех редких случаях, когда их мнения расходились с моими.

Иной раз нужна целая жизнь, чтобы достойно оценить подлинное произведение искусства.

Не выношу ханжества. Мне кажется, что жизнь нам дана просто для того, чтобы жить.

Может ли вообще человек близко знать другого человека? Все мы — чужие. Бродим в потемках одинокие и чужие друг другу. Мы знаем лицо, тело, руки, но душа!..

Колин. Признаться, не ожидал, что в Париже я так близко столкнусь с подонками.
Д ж е й н. А мне всегда казалось, что для среднего англичанина это и есть главная цель поездки в Париж.

Я полагаю, что теперь никто ничего не понимает в живописи. Искусство, как и люди, отбилось от рук.

Джейкоб. Что вы изучали в Школе?
Павликова. Скульптуру. Я пьянею, когда беру в руки глину. А иногда совсем теряю рассудок, танцую и громко кричу.

Клинтон. Что бы вы сказали, увидев эту картину в первый раз?
Джордж. Я сказал бы: «Ну и в беду же попала эта дамочка!»

Современная скульптура, музыка, драматургия —
все подвергнется переоценке. Десятки тысяч трудолюбивых людей, которые сейчас зарабатывают на уютную жизнь тем, что пишут книги, не зная грамматики, сочиняют музыку, не обладая чувством гармонии, и малюют картины, не имея представления о живописи, будут ввергнуты в крайнюю нищету или окажутся вынужденными обучаться своему делу. Громкие имена за одну только ночь превратятся в ничто.