Бездумное былое

Выбор свободен – последствия предопределены.

...посредственный писатель, в отличие от среднего инженера или рядового экономиста, – печальное зрелище...

Наверное, это одно из самых приятных чувств, доступных человеку, - превзойти свои же представления о собственных возможностях. И внезапно понять, что в действительности означает слово «плавание», когда вдруг оказывается, что вода держит тебя на плаву!

...Как сказал один знакомый, “всякий раз, когда я веду себя не как интеллигентный человек, я веду себя хуже интеллигентного человека”.

Однажды мы шли с отцом, он оступился в лужу и ушел в нее с головой – лужа оказалась перелившимся через края открытым канализационным люком. “Папа, ты куда?” – спросил я.

[О Петре Вайле]

Мне было с ним легко и покойно, как в домашнем халате.

Гуманитарий в СССР обречен на вранье.

Советское детство быстро научало дипломатии. Была семья со своим словарем, укладом и интересами. Довольно скоро ты овладевал азами двойного сознания: одна и та же тема или деятель истории (Ленин, к примеру) могли совершенно по-разному оцениваться в домашних стенах и в школе, но в школе полагалось держать язык за зубами.

«Ежик, ты что такой грустный?» — «Я не грустный, я веселый», — отвечал я скорбным голосом.

Там и сям по хутору слонялись неразговорчивые деды. Изредка мы с ними угощались за сельпо ромом "Habana Club”, деды делались разговорчивей, а когда я хвалил их русский, хмыкали: "В Сибири хорошо учат”...
Вечером Антося сказала, что до войны хутор был смешанным – литовско-еврейским. "И всех немцы?” – спросил я. "Зачем немцы? – ответила она. – Свои. С которыми пан выпивает”.