Могильщик

Даже листья на дереве умеют думать. Даже крысы. Даже женщины. Давным-давно, когда Бог создавал эту землю, он раздавал всем разум, но забыл про орех.
«А нам хоть чуть-чуть?» — взмолились орехи. Ответ же им был такой: «Вас слишком много, а разума осталось слишком мало. Но пусть восторжествует справедливость. Один орех из миллиона сможет думать как человек и будет повиноваться человеку».
Поэтому ядро ореха даже и по форме похоже на человеческий мозг.

Ты ничего не видишь. Это все иллюзия. Ты должен уяснить себе, что меня здесь нет. На самом деле меня не существует. Я голая и одинокая в моей вселенной, которая возникла вместе со мной и исчезнет вместе со мной. Я умру, и все исчезнет в тот же миг. От этого никто не уйдет. А пока я одна в моей личной вселенной.
— Да. И еще Господь Бог.
— Нет. — Она покачала головой. — Только я одна.

Надо видеть реальность. Немногие это умеют. Некоторым это удается на какой-то момент. И в этот момент они чувствуют себя одинокими. Ты понимаешь, о чем я говорю? Когда им плохо, когда им не хочется жить, потому что они одиноки. Но это проходит, и они снова тешат себя иллюзией, что им хорошо в этом мире, потому что в нем есть любовь. Это и есть самая большая ложь. Любовь — это ложь.

Экспансия рождает конкуренцию, а конкуренция — войну. Война, разумеется, рождает только смерть, а смерть не рождает ничего, кроме, может быть, цветов и овощей, пригодных лишь для экономики с устаревшим сельским хозяйством.

Смерть любит смерть, а не жизнь. Люди предпочитают гибнуть вместе. Не поодиночке.

Вы просто романтики, потерявшие чувство ответственности. Сбежали от своего времени.
— Мы бежали от ужасов этого времени.
— Ладно, какие ужасы? Всего-навсего война.