...он застал в отеле «Диомед» не особенно много путешественников, но зато все комнаты кишели musca domestica communis — обыкновенной домашней мухой. <...> Теперь ему пришлось сделаться жертвой мух на несколько месяцев раньше, чем это бывало в Германии <...> в памяти истязуемого проснулась тоска по «scacciamosche», великолепно устроенной хлопушке для мух, которую он видел в этрусском музее в Болонье, выкопанную из старой могилы. Значит, уже в древности это гнусное созданье было бичом человечества, более злым и неискоренимым, чем скорпионы, ядовитые змеи, тигры и акулы, которые причиняли только физический вред своей жертве, и от которых можно было охранить себя разумными мерами. Но от обыкновенной комнатной мухи не было никакого спасения; она, в конце концов, надламывала, раcстраивала, разрушала духовную сущность человека, его способность к мышлению и работе, всякое вдохновение и всякое художественное восприятие. Не голод и не жажда крови толкали ее к этому, а исключительно дьявольское наслаждение мучить: она была «вещью в себе», в которой абсолютное зло нашло свое выражение и свое воплощение. Этрусская «скаччиамоске», деревянная ручка с прикрепленным к ней пучком тонких кожаных полосок, подтверждала это с несомненностью: так губила муха уже в голове Эсхила самые возвышенные поэтические мысли, толкала резец Фидия к непоправимым ошибкам, бегала по лбу Зевса, по груди Афродиты, по всем олимпийским богам и богиням от головы до пят...