Слово

Коротенькая добрая зарисовка о человеке, который неожиданно оказался в подобии рая, где его, как можно догадаться, окружают ангелы и херувимы.
Возможно, герою это снится, или это какое-то пограничное состояние между сном и реальностью. Не думаю, что это существенно.

Рассказ, от начала до конца, звучит красиво. Текст «Слова» Набокова хочется сравнить с лирической мелодией, которая увлекает и чарует.
Герой, попав в волшебное место, думает о том, что он оставил на земле, о том, что в мире, привычном ему, дела обстоят печально. В его голове мелькают сравнения райских кущ, где он чудом оказался, и обычного подлунного мира. Он всеми фибрами души ощущает контраст между волшебством и реальностью.
Думает о страшном мраке, который накрыл его страну.

Интересно, что ангелы, на первый взгляд такие чудесные, не обращают на героя внимания. Он пытается поймать их внимание, но они его игнорируют, проходят сквозь него. Герой для них чужак, пришелец.
Но неожиданно навстречу ему выплывает его ангел, с которым героя связывает многое. Этот ангел, как выясняется, состоит из всего, что герой когда-то любил и любит.
Сильный штрих. Другие ангелы может быть самые прекрасные и расчудесные, но они чужие для героя. С ними его не связывают никакие душевные ниточки. Тот же ангел, который соткан из прошлого героя, сразу его замечает и, как я поняла, даёт ему какую-то поддержку. Он наделяет его животворящими силами.
При этом этот ангелический образ – порождение того, что когда-то помогло герою в чём-то стать лучше. То добро, которое было в его жизни и в его помыслах, как бы объединилось и превратилось в этого ангела с серыми крыльями. Именно он нужен герою в этот момент. Вот как в рассказе описывается ангел:
«Лик его, очерк чуть улыбающихся губи прямого, чистого лба напоминал мне черты, виденные на земле. Казалось, слились в единый чудесный лик изгибы, лучи и прелесть всех любимых мною лиц -- черты людей, давно ушедших от меня. Казалось, все те знакомые звуки, что отдельно касались слуха моего, ныне заключены в единый совершенный напев».

Неважно, что ангел сказал герою, важно, что тот его услышал или, скорее, они друг друга услышали. Если верить, что у каждого есть ангел-хранитель, то в раю, воображаемом или реальном, герой встретил своего.

Рассказ соткан из полутеней, но ощущение от него остаётся очень светлое.

Сильная мощная вещь. Короткий, но очень пронзительный рассказ.

И не так Слово ангела меня восхитило, как рассказ автора о своей скорби (см. цитату).

Читаю совсем совсем раннего Набокова, и открываю для себя совсем новый, восхитительный мир.

2016 — год, когда я открыла для себя Набокова. Не «Машенькой», которую принуждали читать в школе и не «Лолитой», в которой не находила подростком ничего, кроме мерзкого разврата, а «Подвигом» - тонким насыщенным романом о жизни молодого эмигранта. И вот теперь я потихоньку узнаю его в других произведениях.

В данном небольшом рассказе я с особой любовью отмечаю форму, нежели содержание. В самой идее я не увидела ничего нового и особенного, а может, не поняла. Но то, как автор передаёт её, — непостижимо для простого ума. Меня восхищает его умение нанизывать слова на перо, как бисер на леску и расшивать им белое бумажное полотно. Я читала текст неторопливо, перекатывая слова-жемчужины между пальцев, прежде, чем отпустить их осесть в моей голове. У меня не хватит слов передать весь спектр эмоций, которые я испытала. Мне не достаёт эпитетов описать сочную картину, созданную Набоковым. Я преклоняюсь перед его мастерством. Он затмевает собой многих и многих.

Я не искала чего-то сверхъестественного, но я это получила.

Набоков скучал по своей Родине, несмотря на то, что жил в Раю, как он сам говорит.
О чём этот рассказ? О природе, о ностальгии, о любви к каждому листику и блику солнца.
Я редко слушаю аудиальные вариации прочтений, но иногда практикую это безобразие с короткими рассказами. На этот раз мне под руку попался чтец Михаил Соломонов. На мой взгляд, он чересчур смакует каждое слово, слишком старается выражать слово в звук. Это моё маленькое замечание прочтению.
«Что спасёт мою Родину?» - «Слово.» Вот и вся песня. А мне кажется, что весь глобус спасут только два товарища – Любовь и Доброе Дело.
Рассказ слушается за 9 минут.

Автор хотел что-то сказать читателю весьма важное, состоящее в общем из одного слова, но, слишком долго и красиво описывал что-то, совсем не относящееся к главной теме и, наконец, забыл, что именно он хотел сказать. Невероятно интересно, правда?
Мне кажется, что это забытое слово было "акваланг". Оно хорошо вписывается в канву рассказа (по тексту упоминаются водоёмы), слово состоит из нескольких слогов (его легко прокричать наслаждаясь каждым слогом). И самое главное это полезный и нужный в хозяйстве предмет. Вам так не кажется?

Прежде чем приступать к чтению, нужно знать некоторые моменты биографии Набокова, иначе этот рассказ покажется просто бессмысленным, но красивым набором слов. Набоков пребывал в длительной эмиграции, начиная с событий революции 1917 года. Он тосковал за своей родиной, переживая о дальнейшей ее судьбе из-за процветающего там большевизма. Этот факт расскрывает один из смыслов рассказа.

Пребывание главного героя в раю - прекрасный сон, который олицетворяет потайные переживания и мысли автора. Подсознание, днем окруженное ментальними стенами, ночью выходит на поверхность. Это довольно распространенный приём. Поэтому символы в «Слове» раскрывают подлинные смыслы. В рассказе прямо-таки необходимо обращать внимание на слова, каждое слово что-то несет и не есть случайным. Особенно тщательно стоит присмотреться к описанию крыльев ангелов как крыльев бабочек. Набоков страстно ими увлекался.

Текст-полотно, многослойное. Тени, цвета, перекрытие, отголоски прошлого рисунка. Это как обнаружение старых фресок в церкви 12-го века, стены которой покрыты-перекрыты множество раз. А интересно ведь.

Кстати, все это напомнило мне поэму Кольриджа «Кубла Хан, или Видение во сне», которая буквально преследует меня по жизни. А потом я узнала, что Набоков и сам читал ее, и не раз использовал различные символы оттуда в других своих произведениях, в том числе в «Лолите»! Не подвело меня чутье.

Передо мной пример ранней прозы писателя, напечатанный в эмигрантской газете «Руль» 7 января 1923 года.

Удивительное дело, я читаю этот текст и понимаю, что надо разобраться. Я лезу в биографию, я читаю критику и чужие отзывы, я даже нарыла в сети непосредственно саму газету, и да – рассказ там есть, подписан «В. Сирин». Псевдоним Набоков использовал в те годы, во-первых, чтобы отделить себя от имени своего известного отца, во-вторых, сам этот псевдоним был наполнен поэтикой и смыслами.

А под ним рассказ Тэффи «Марцелина». И вот ещё прикол: восемь страниц шестнадцатистраничного выпуска «Руля» занимают (кто бы мог подумать) рекламные объявления.

Так вот. Удивительное дело, чем больше я закапываюсь, тем меньше понимаю.

Очевидное: рассказ рождественский. Он напечатан в рождественском выпуске, он, в целом, соответствует жанру. В нëм есть божественное, в нëм есть рождественское чудо и изменение героя.

Имеется: волшебный сон героя, чудесное явление ангелов, ангел с человеческим лицом, откликнувшийся на проблему героя, божественное чудо, спасение героя ангельским Словом, которое делает героя счастливым и которое он тут же забывает (тут мы вспоминаем Библию и цитируем «В начале было Слово, и Слово было Бог» — и, типа, интрига развеяна).

Факты из биографии: в марте 1922 года был убит отец Владимира Набокова. После этого писатель, во-первых, был долгое время в глубокой депрессии, во-вторых, вынужден был жить в Германии с семьëй после окончания Кембриджа. А он не любил ни Германию, ни немцев. Газету «Руль», в которой печатались ранние литературные опыты юного Набокова, кстати, тоже основал его отец со своим другом. Всё к одному, в общем. А главное, в-третьих: Набоков и Бог.

Цитата: «Набоков изгнал с этого дня слово «бог» из своих стихов». Владимир Набоков в Берлине / Томас Урбан. Тогда – это после убийства отца. А до этого семья тоже особенно религиозной не была. Урбан упоминает, что отец писателя сохранял дистанцию по отношению к церкви.

И тут у меня возникают вопросики. Слово бог изгнал, а рождественский рассказ, тем не менее, вышел. Религиозным не был, а помощи ангелов искал.

Википедия тут пишет, что Набоков от своих ранних прозаических опытов отмораживался и утверждал, что прозу писать стал в 1924. Однако газетку я перед собой вижу, а вот отпирался ли Набоков –кроме Вики, подкрепить нечем. А Вики у нас из категории ненадëжный рассказчик.

На этом месте полагается чудесное озарение. Только его не случилось.

Я по-прежнему задаюсь вопросом, ищет ли писатель божественного спасения для своей покинутой Родины, или здесь всё же имеется некий писательский сарказм.

Одно могу сказать точно. Отмораживайся от ранних опытов не отмораживайся, а стиль не спрячешь. Ранний Набоков пока ещё не зубр слова, но он всё тот же невероятно поэтичный прозаик. Владение языком в его двадцать три потрясает. Метафоричность, образность, глубина, звучание…

Как он изумительно играет, как заманивает читателя в свой рождественский сон, заставляет смотреть своими глазами, затягивает в самую глубину, где, ощущая себя малым муравьем под пятой бога, слышишь трубный глас ангелов и целуешь ступню с родинкой, нелепо лепеча глупые слова, пытаясь малыми своими нелепыми выраженьями что-то сказать о большом, великом, и вместе с героем вдруг падаешь в солнечное счастье «в лучистых радугах счастливых слез». Слышите этот консонанс? ч-ст-сч-ст-с-с – гипнотически-усыпляюще-печально.

Так было ли слово?