– Ты, Федор, за свою «Славу» сколько получал?
– Уж и не помню… Рублей тридцать, кажись. Еще старыми.
– Выходит, трешку по-нонешнему?
– Дак нынче и вовсе ничего, – заметил Тихон Аляпин.
– Знаю, что ничего. Это я так, прикинуть. А вообще-то надо бы опять платить наградные. Раз уж ордена начали носить.
– Всем платить – ого сколь надо!
– Да уж сколь? Всего-то рублишко за «Отвагу».
– Тебе рубль да другому рубль – мильон и набежит. Одной «Отваги» и то знаешь сколько?
– Ну, не скажи. Теперь не больно-то густо осталось, – возразил Холодов. – Много ее, «Отваги»-то, на красных подушечках отнесли. Одних маршалов сколь проводили. По газетам гляжу: то один, то другой в черной рамке. А уж нашего брата и подавно большой укос. Да вот считай: тогдашним новобранцам и то уже под пятьдесят…
– Так-то оно так. Костлявая чинов не разбирает…
– Выходит, казне полегче теперь стало. Можно бы какую мзду и начислить солдату, который еще уцелел.
– Ну и крохобор ты, Степк! – сплюнул Федор. – Дай награду тебе да еще мзду в карман. Да нешто мы наемники, что ли? Не чужое обороняли, свое, кровное. К тебе, допустим, в хату воры полезли, а ты их взял да и поколотил. А потом матери своей говоришь: «Я воров прогнал, проявил геройство, давай, мать, за это трояк!» Ведь не станешь у своей же матери требовать? Не станешь! Так и это надо понимать.
Ваша оценка
2 понравилось
