Умри для меня [фанатский перевод]

— Предложишь мне войти или хочешь узнать, сумею ли я переступить порог без приглашения? — И добавил шепотом: — Я же ревенант, а не вампир, детка!

Есть во французских кафе такое неписаное правило: человек может просидеть за столиком хоть весь день, если захочет, но при условии, что будет что-нибудь заказывать один раз в час. Это нечто вроде платы за место.

Лучше совсем не любить, чем потерять любовь.

Любимые не умирают,

Потому что любовь бессмертна.

Эмили Диккинсон

- Если я позволю себе полюбить тебя, я просто не смогу с этим жить. Это же непрерывная агония... И знать, что ты будешь воскресать, или как там это можно назвать, мне недостаточно, потому что все равно придется снова и снова переживать твою смерть. Ты не в праве просить меня об этом. Я не могу.

Людей заставляет быть осторожными понимание того, что смертельная случайность может прятаться за любым углом.

«— Мы еще и до места не добрались, а ты уже начал действовать? — со смехом спросила я.
— Конечно нет. Я джентльмен до мозга костей, — негромко возразил Винсент. — Я готов в любой момент бросить в грязь свой фрак, чтобы ты могла перейти лужу.»

— Скажем, так: я не из тех парней, кого твоя мама хотела бы видеть рядом со своей дочерью.

Мне на мгновение показалось, что мы — последние люди, оставшиеся на земле. Что это рыцарь в сверкающих доспехах увез меня на свой маленький мирный островок посреди шумного города и хотел теперь, чтобы я провела рядом с ним несколько сказочных мгновений. «Это все не на самом деле, так просто не может быть».

-Этот год будет счастливым для нас обеих, -сказала я сестре, а потом повернулась к Винсенту, ожидавшему своей очереди.

-Все, Я в приличном виде.
Винсент обернулся и, посмотрев на
меня, присвистнул:
-Более чем в приличном! Ты просто ужасно аппетитна.
-Я думала, ревенанты не едят людей, -поддразнила я его, невольно краснея.
-Я никогда не говорил, что мы не можем совершить такой ошибки, если нас вывести из себя, -возразил Винсент.

Просто выйди из дома и вдохни немножко отличного грязного, пропитанного выхлопами городского воздуха в свои легкие девятнадцатого века! Окружи себя людьми, умоляю!
— Но я вижу людей, — начала было я, но сестра меня перебила:
— Каких? Леонардо да Винчи и Квентин Тарантино не в счет!

И хотя он заинтересовал меня, я сознательно выбросила из мыслей лицо черноволосого юноши, рассудив, что безупречная внешность в сложении с опасностью, скорее всего, означает дурные вести.

«Я люблю его». Я давно прятала эти слова глубоко-глубоко в себе, не отпуская их на свободу просто ради собственной безопасности. Но теперь с самозащитой было покончено, мое сердце открылось. Я ведь боялась, что любовь сделает меня ранимой. Но вместо того она придала мне сил.

Он хотел быть со мной. Этого было достаточно, чтобы полностью изменить мою жизнь. Достаточно для того, чтобы ринуться в неведомое, неопределенное будущее. Для меня — достаточно.