Свет в августе

Вот ведь что самое удивительное: некоторые люди думают, что зарабатывать или добывать деньги - это такая игра, где никаких правил нет.

Если человек бежит от пистолета или на пистолет, ему тоже некогда рассуждать, как это называется - трусостью или храбростью.

Человек делает, порождает несравненно больше того, что может или должен вынести. Вот так он и узнает, что может вынести все. Вот в чем дело. Это и ужасно. Что он может вынести все, все.

Он думал об этом, тихо изумляясь: продолжению, несметным повторам - ибо все, что когда-либо было, было таким же, как все, что будет, ибо будет и было завтра будут - одно и то же.

Это чёрная кровь вынесла его за черту человеческой помощи, вынесла в самозабвенном восторге из чёрных дебрей, где жизнь кончается раньше, чем остановилось сердце, а смерть — утоление жажды.

...в руках рассудительного человека трус, при всех его несовершенствах, может оказаться довольно полезным - для всех, кроме себя.

Ему кажется, что он и сейчас слышит запах дождя, октябрьской земли в ее печальной сырости, последний всплеск упрямого умирающего лета, когда осень предвестием полусмерти нагрянет на него.

Вы мне скажете, что впервые узнали любовь; а я вам скажу, что вы узнали надежду. И только; надежду. Предмет безразличен - для надежды и даже для вас.

... «Не буду. Не буду. Я купил непричастность». Уже – почти звучащими словами: настойчиво повторяет, оправдывает: «Я заплатил за это. Не торговался. Никто не посмеет это сказать. Я хотел лишь покоя; я уплатил их цену, не торговался».