– Хочешь на хрен узнать, как я охромел, Томми? Я тебе не рассказывал? Хочешь знать?!
– Что произошло? – прохрипел Томас, пытаясь выиграть время. Его пальцы охватили рукоятку пистолета.
– Я пытался покончить жизнь самоубийством! Забрался повыше на хреновую стену и бросился вниз! Алби нашёл меня и приволок в Приют – еле успели до закрытия дверей. Я ненавидел Лабиринт, Томми. Я ненавидел каждую секунду, которую провёл там! И всё это… твоя… вина!

– Я уже не вижу разницы между «правильно» и «неправильно», – устало отозвался Томас. Ему страшно хотелось спать. – Только между «ужасно» и «не так ужасно».

— Гораздо эффективнее было бы не искать лекарство, а остановить распространение болезни. ПОРОК захапал все деньги и самые блестящие умы человечества и, более того, дал нам ложную надежду. Люди уши развесили, поверили, что в конце концов отыщется волшебное средство, спасет нас от Вспышки. Если протянем чуть дольше, спасать уже будет некого.

Так, может, мир вовсе не так плох? Вон сколько народу спешит по делам, поддерживая привычный быт и жизнь в обществе.

Усвой кое-что, парень: я человек отнюдь не жестокий, но ты и твои дружки довели меня до ручки. Терпение тает на глазах, хотя капля сдержанности еще осталась. Я не ты и думаю не только о себе: меня заботит спасение человечества — и проект будет завершен.

– Значит, план таков, – произнес Лоренс, нарушив тишину.
– Кстати, да, напомни, какой у нас план?
– Живыми добраться до ангара.
Звучит неплохо.

"Убей меня. Если ты и правда мой друг – прикончи меня"

Ты либо самый отважный паренёк, какого я знаю, либо отчаянный псих.

Игра против порока - это как лотерея.

Ты либо храбрец, либо дурак, если учесть, что из нас двоих я тот, у кого оружие.

Один в невыносимой тишине. и масса времени, чтобы размышлять о страшной болезни, глубоко укоренившейся в нем...

- Кто прошлое помянет — тому глаз вон, так?
Затем хихикнул, как бы подсказывая, что забывшему прошлое — так и оба глаза положено выколоть.

Поверь, словить пулю – не самый приятный жизненный опыт.

Странно было сопротивляться чему-то и одновременно желать этого всем сердцем.

В ней как будто борются безумие и рассудок.

Жизнь перестала быть простой и понятной, черного и белого больше нет.

Нет ничего чёрно-белого. Мир полон серых полутонов.