Баудолино

Осознав, что подступает наивысшая минута, Баудолино отважился на дело, которое – как всегда, из самолучших помыслов – состояло в очередном обмане.

...они никогда, никогда не сплотятся против тебя. Им страшно, что если они против тебя сплотятся и если они победят, один из них вслед за тем сможет перепобедить всех прочих.

- О Господи, никак и впрямь помираю. Я вижу небесный рай... Какой он прекрасный...

• Что же ты видишь? - горько плача, спросил Баудолино.
• Да в точности как наш хлев, но хорошо почищен, и в хлеву Розина... И эта святая покойница, твоя матерь. Мерзкая баба, теперь уж ты мне ответишь, куда заставила навозные вилы!

Дверь не дверь, если вокруг двери нет дома. Она просто дыра, да и даже не дыра, потому что пустота, если вокруг нее нет полноты, это даже не пустота.

-Прошу вас, не забудьте же все позабыть.

Если ты собираешься быть автором и слагать, быть может, собственные истории, тебе нужна способность лгать, иначе истории выйдут нудные. Но лгать надлежит с умеренностью. Люди не любят тех, кто лжет по мелочам, и боготворят поэтов, которые лгут только в самом главном.

Потому что, известно, пояснил Баудолино, люди готовы поверить во что угодно, если в дело ввязаны мертвецы.

Если наш рассудок может вместить нечто, превыше чего нет ничего на свете, то следовательно, это нечто реально.

Беатриса, кроме вежества, ясно-мыслия и королевского сана, имеет дополнительное преимущество над остальными: она отсутствует.

...целую молодую жизнь может погубить исповедь старика, не умеющего определить, в чем состоит настоящая истина.

— Ну, а иные-то миры на что тебе дались?

— Значит, дались. Если бы они существовали, Иисус Христос должен был бы принести себя в жертву в каждом из оных и в каждом из оных пресуществить хлеб и вино. Выходило бы: предвечная вещь, доказующая и подтверждающая таинство, — не единственна, а бытует в нескольких экземплярах. Какую тогда ценность имела бы вся моя жизнь, не будь я убежден, что где-то имеется единственная предвечная сущность и я эту единственную сущность разыскиваю?

— Болван, — презрительно оборвал его Поэт. — Во-первых, он не слышит, а во-вторых, это неизвестно чья голова, которую ты выкопал из оскверненной могилы.
— Любая реликвия способна поддержать дух умирающего, — парировал Ардзруни.

Наконец, Баудолино знает, у меня есть семь неоплатных голов Крестителя Иоанна. В путешествии мы сможем постепенно продавать эти головы.

Самые добросердечные просто кидали в него камни, обзывая связанного бешеным псом и сукиным сыном.

<...> так вот скажу тебе честно, как историк и дееписатель: не стоит сильно доверять высказываниям, которые губители вкладывают в уста своих жертв.

Как им непонятно, что если мир перевернется, они себе шеи посворачивают?

...наши уж если возьмутся за что-то, то выходит или погано, или кошмарно...