1Q84

Может, на самом деле не надо встречаться? - спрашивал он себя. - Может, было бы лучше хранить в душе надежду на случайную встречу, но так и не встретиться? Тогда можно было бы постоянно жить с надеждой. С небольшим, но драгоценным источником тепла, который согревал бы все тело. Со слабым огоньком, бережно защищенным ладонями от ветра, который мог, однако, просто погаснуть под бурным дуновением реальности.

Финал обязательно есть, хоть и без вывески "Конечная станция". Вы когда-нибудь видели лестницы с надписями "Эта ступенька-последняя"?

Пока любишь кого-то всем сердцем — хотя бы одного человека, — в твоей жизни ещё остаётся надежда. Даже если вам не суждено быть вместе

If you couldn't understand something without an explanation, you couldn't understand it with an explanation.

Молодые мужчины были совершенно не в её вкусе. Общаются возбужденно, хотя, кроме самоуверенности, и предложить нечего, разговоры с ними – смертная тоска, а в отношениях ведут себя жадно, совершенно не соображая, как доставить удовольствие себе и избраннице. Нет уж! Её идеал – чуть потёртый жизнью и, по возможности, мужчина лет тридцати. Не извращенец, порядочен, чистоплотный, страстный любовник и романтик, но такого мужчину поймать непросто.

Ultimately, through, whether this world (or that world) had only one moon or two moons or three moons, there was only one Tengo. What difference did it make? Whatever world he was in, Tengo was just Tengo, the same person with his own unique problems and his own unique characteristics. The real question was not in the moons but in Tengo himself.

"<...> Why can't I love myself? It's because I can't love anyone else. A person learns how to love himself through the simple acts of loving and being loved by someone else. Do you understand what I am saying? A person who is incapable of loving another cannot properly love himself. No, I'm not blaming you for this. Come to think of it, you may be such a victim. You probably don't know how to love yourself. Am I wrong about that?"

"Не человек, а какое-то сплошное недоразумение, — подумал Усикава. — Да разве таким ветреным зимним вечером есть необходимость залезать на детскую горку, чтобы смотреть на небо и думать?"

Родись я под другой фамилией, думала она, может, вся моя жизнь сложилась бы иначе? Скажем, живи я Танакой, Сато или Судзуки — глядишь, и сама была бы спокойней, и на мир вокруг смотрела бы куда снисходительнее? Кто знает…