Цитаты из книги Рождественский пёс

Оба отличались равнодушием, граничащим с толерантностью.

Это были маленькие истории, рассказывая и слушая которые можно смотреть друг другу в глаза, кивать друг другу, улыбаться друг другу, хотя ничего смешного в этих историях нет. Влюбленные рассказывают друг другу... истории, которые дают им возможность ощущать свою влюбленность и при этом не молчать. Это были истории, позволяющие вслушиваться в руки друг друга, читать движения пальцев и ладоней.

В любви не бывает понятия "рано" или "поздно"... Либо она есть, либо ее нет.

Его мутило от этой слишком масштабной подготовки к слишком масштабному празднованию по слишком скромному поводу

Катрин и Курт сразу же нашли общий язык. Она никогда до этого не имела дела с собаками, а он - с людьми. Она терпеть не могла собачий лай, а он -человеческую болтовню.

При желании можно невозмутимо принимать любые удары судьбы, какими бы сокрушительными они не казались.

Франци ограничилась виноватой улыбкой типа "дети есть дети". Хотя такими лети бывают, только когда у взрослых не хватает сил, чтобы сделать их другими.

Бывают дни, в которые решается будущее человека. В сущности, оно решается каждый день. Вернее, нет — каждый день решается не будущее, а настоящее. Во всяком случае, оно решается для будущего за счет прошлого.

Он считал, что трудолюбивому человеку в этом мире бедность не грозит. Катрин, не желая разрушать атмосферу гармонии и согласия, привела лишь пять примеров, доказывающих обратное, и назвала несколько африканских стран. В конце концов они сошлись на том, что бедность не грозит трудолюбивому сыну миллионера.

В парке Эстерхази ее встретила тоска по Максу. Она развернулась и пошла обратно. Но тоска не отставала.

Она с возрастающей силой ненавидела себя за свой редкий талант собственными руками создавать ситуации, в которых ей ничего не оставалось, кроме как ждать.

Хуго Фердинанд Босс (1885–1948) — основатель германской компании-производителя модной одежды, разбогатевший на разработке и производстве униформы СА, СС и гитлерюгенда, а затем и солдат вермахта.

— В любви не бывает понятия «рано» или «поздно», — ответил Аурелиус, после чего в течение десяти секунд тщательно вытирал губы салфеткой. — Либо она есть, либо ее нет. — Он поднял подбородок, так что спинка его носа оказалась параллельно крышке стола, взял Катрин за обе руки и торжественным шепотом произнес: — И она есть!

Как уже было сказано, он ничего не имел против своего статуса холостяка. Это была самая честная форма межличностных отношений: каждый день в течение двадцати четырех часов Макс общался со своей личностью.

Макс чувствовал близость Рождества. Оно неумолимо двигалось прямо на него. С северо-запада уже угрожающе повеяло пряниками и глинтвейном, дохнуло туманом, дождем и снежной крупой.

Франциска с уже наметившимся вторым подбородком была заживо погребена под своим свадебным платьем и сияла сытым довольством, так часто ошибочно принимаемым за счастье или гармонию.

В тот момент Катрин было все равно. Поэтому она отвечала - коротко, но терпеливо - даже на такие вопросы, как "Почему ты одна?", "Сколько же времени нужно, чтобы высушить такие волосы феном?", "А чем ты ещё занимаешься?".

- Я влюбилась, - ответила Катрин, сама удивившись своим словам и их непривычному звучанию. - Я так сразу и подумала, - сказала Франциска. - А что он может? - Еще пока не знаю, - ответила Катрин. - Он тебя любит? - Еще пока не знаю. - А как он в постели? - Еще пока не знаю. - А когда он тебя целует, у тебя мурашки бегут по спине? - Еще пока не знаю. - И не хочешь узнать?.. - Хочу. Конечно хочу. - Так какого черта ты тут у меня рассиживаешь?