По ком звонит колокол

- Как Вам нравится партизанская война?

• Очень нравится, - сказал Роберт Джордан. Он широко улыбнулся. - Все время на воздухе, очень полезно для здоровья.

Когда я охотился, у меня всегда бывало легко на душе и я не чувствовал никакой вины. Но когда выстрелишь в человека, у тебя такое чувство, точно ты родного брата ударил.

А вовсе и не нужно, чтобы вам это нравилось. Достаточно понимания.

Обычно собственные мысли были для него лучшим обществом, так было и в этот вечер

Отрубили головы — ну и что же? Разве это имеет какое-нибудь значение? Никакого!

— Если бы мы могли продержаться до ночи, — сказал Хоакин.— Если б рождество да пришло на пасху, — сказал тот, кто не поднимал подбородка с земли.— Если б у твоей тетки было под юбкой кое-что иное, так она была бы не тетка, а дядя, — сказал другой партизан. — Позови свою Пасионарию. Она одна может нам помочь.

И если не считать того, что среди ночи я проснулся и мне вдруг показалось, будто это кто-то другой, и я был счастлив, пока не вспомнил, кто это на самом деле

Что-нибудь такое всегда есть, — сказала женщина. — Всегда есть что-нибудь такое, чего не должно быть.

Вот так у меня всю жизнь — нет-нет и вдруг станет грустно, — сказала женщина.

он почувствовал, что никогда еще не был так счастлив, так легко, любовно, ликующе счастлив, без мысли, без тревоги, без усталости, полный только огромного наслаждения

Весь день ему хотелось сделать это, но теперь, когда он это сделал, что-то сдавило ему горло

Это не бог весть какой свадебный подарок. Но ведь говорят же, что нет ничего дороже крепкого сна. Ты крепко спала всю ночь. Может быть, ты наденешь свой сон на палец как обручальное кольцо.

Все, что мы делаем, делается ради одного. Ради того, чтоб выиграть войну. Если мы ее не выиграем, все остальное не имеет смысла.

Я пьян от вина, и у меня было бы хорошо на душе, если б не люди, которых я убил. Мне горько о них думать.

Кого кормит море или земля, те знают, что важно не то, какой сейчас месяц, важно, какая луна.

…дорвавшись до власти, все меняются.

Ненавижу вот таких любителей размахивать оружием, думал Беррендо. Не могут ни одного приказа отдать, не выхватив пистолета. Такие, наверное, и в отхожем месте сами себе команду отдают, грозя пистолетом.

Нет языка, более пригодного для брани, чем испанский. В нем есть соответствия всем ругательствам, существующим в английском, но сверх того – множество слов и выражений, употребляемых только в странах, где богохульство прекрасно уживается с религиозным аскетизмом.

Но должен ли человек выполнять невыполнимые приказы, зная, к чему они ведут? <…> Да. Он должен их выполнять, потому что только в ходе их выполнения станет ясно, действительно ли они невыполнимы. Как можно утверждать, что они невыполнимы, пока не попытаешься их выполнить? Где бы все мы оказались, если бы каждый, получая приказ, заявлял, что он невыполним? Где бы все мы были, если бы на любой приказ просто отвечали: «Это невыполнимо»?