Дикий вьюнок

А вот получается, независимой просто оттого, что зависеть не от кого…

Я не помнила его прошлых поцелуев, но почему-то была уверена, что теперь они совсем другие. Что между нами больше нет ожидания и осторожности, а только какая-то нездоровая жажда, смешанная с отголосками долгих ночных кошмаров и приправленная горечью необъяснимого одиночества, когда ты постоянно среди людей, но все же совсем ничей.

За свою недолгую жизнь одно я усвоила крепко — когда звезды хотят изменить твою судьбу, то просто это делают, без скидки на возраст, желания и силы, которых не всегда хватает подобное изменение принять и с ним смириться.

Принятие неизбежного. Как ни печально понимать, но жизнь течет независимо от твоего существования и осень сменится зимой, как и века назад. И рассвет закончится закатом, как и в начале сотворения нашего мира. Пойми это, почувствуй — и все стает проще, говорила бабушка.

Роксана всегда казалась самой крепкой из нас, самой уверенной и независимой. А вот получается, независимой просто оттого, что зависть не от кого…

— Я никогда не смогу измениться и стать прежним, — не поднимая головы, сказал Янош.
Я знаю. О мать всех Звезд, я знаю это чуть ли не лучше его самого! Осталось такая ерунда — взять и с этим смириться.
— Не страшно. Знаешь ли, я тоже теперь не смогу вернуться к своей прежней розовой наивности.
— Разве ты когда-нибудь была наивной?
— А как же… Например, до суда я была совершенно точно уверена, что любовь способна победить все. Преодолеть любое препятствие. Жить вечно.

— Такими глазами женщины смотрят только на вещи, от которых кружится голова. Обычно они так реагируют на драгоценности, но когда не приходится ожидать в подарок драгоценностей, сойдет и редкая книжка.

— От судьбы не уйдешь.
— От какой судьбы? — я не поняла.
Он хмыкнул.
— От предназначенных фортуной неприятностей. Или испытаний. Называй, как хочешь. А некоторые вещи случаются к лучшему, — тут он с сомнением поморщился. — Хотя я с таким почти не сталкивался. Обычно бывает только хуже и хуже…

Сколько помню дядю, не в его привычках веселиться без всякого повода, а поводы так редки, что не удалось припомнить ни одного.

Когда тебя окружает пустота, почему-то очень сложно найти слова, которые утешают и обнадеживают. Особенно для человека, которого долгое время пыталась отгородить от себя самим высоким забором и убедить, что мы останемся по разные стороны навечно.