Рок-н-ролл

ЛЕНКА: Афродита для нее – вполне реальна. Как и Эрос. Как все боги. Они активны, они действуют. А Сапфо – объект их действий.

МАКС: Держите меня!

ЭЛИНОР: А ты не встревай.

ЛЕНКА: Она взывает: «Афродита, приди ко мне!» И: «Эрос, коснись меня, как ветер касается листвы дубов». «Эрос, дыханьем своим овей мои губы, о сладко-горький проказник...»

Макс роняет голову на стол.

ЭЛИНОР: Вот этим-то она отличается от нас, для кого Афродита и Эрос – своего рода метафоры.

Ленка поворачивается к Максу.

ЛЕНКА: Вот этим эллины отличаются он нас, думающих, будто мы станем умнее, дав чему-то новые имена. Прощай, Эрос, здравствуй, либидо! Прощайте, Музы, привет тебе, вдохновение.

МАКС: Этим-то они отличаются от нас, думавших, будто мы высвободили разум из болота древних мифов и прочей чепухи. Вдохновение не существует само по себе, оно зависит от того, много ли нейронов бодрствует в твоей подкорке.

МАКС: От каждого по способностям – каждому по потребностям. Что может быть проще, рациональнее, прекраснее? Идея была правильная, но пятьдесят лет она существовала в неподходящих условиях. Заметь, Христу дольше приходилось ждать, прежде чем его идеи стали понятны людям.
ЯН: Заметь. Сталин убил больше русских, чем Гитлер. Может быть мы недостаточно хороши для этой прекрасной идеи? Лучше всего обращаться с ней крайне осторожно. Маркс знал, что нам нельзя доверять. Для начала – диктатура, пока мы не научимся быть хорошими. Потом утопия, при которой ты можешь утром быть пекарем, днем – юристом, а вечерами - поэтом. Но мы никогда не научимся быть хорошими, такими уж мы созданы. Послушай, однажды в нашу школу пришел одноногий мужчина. Пока шел урок, он ожидал за дверями классной комнаты. Потом оказалось, что он пришел попрощаться с нашим учителем. Когда он ушел, учитель объяснил нам, что его друг потерял ногу на войне, и теперь, в знак особой благодарности, власти дали ему разрешение поселиться там, где жила его сестра, где-то в северной Богемии. «Вот видите, - сказал учитель, - как коммунистический строй заботится о героях войны». И тут я поднял руку. Господи, я был таким глупым, но я в самом деле думал, что им это будет интересно. И я сказал, что в Англии каждый может жить, где ему хочется, даже если у него две ноги. После этого мою мать таскали на допросы и в конце концов уволили с обувной фабрики, но дело даже не в этом. Дело в моих одноклассниках. Они думали, что я им сказки про тридевятое царство рассказываю. Им и в голову не могло прийти, что в какой-то стране человек волен переселиться в другой город – и никто ему не запретит. Ведь тогда любой захочет жить в Богемии, в то время когда он должен работать в Моравии. Как такое общество сможет функционировать?

Следователь. Итак, доктор... Берите печенье. Мне сообщили, что ваш багаж полностью - повторяю, полностью - состоял из социально вредной музыки.
Ян. Да, я собираюсь писать статью о социально вредной музыке.
Следователь (с каменным выражением лица). Серьёзно? Когда наши союзники откликнулись на призыв о братской помощи в спасении социализма в нашей стране, тысячи чехов и словаков, которые оказались в это время на Западе, решили остаться там. Вы же, наоборот, хотя вас попросили остаться у профессора Морроу в Кембридже на летний... Как он называется?
Ян. Коллоквиум.
Следователь. ...летний кароквиум, вы поспешили в Прагу. Зачем вы вернулись домой?
Ян. Спасать социализм.
Следователь. Боюсь, вы нас недооцениваете. У вас есть докторская степень Карлова университета и практически имеется ещё одна, кембриджская, и вы считаете, что два доктора будут умнее одного сотрудника Министерства внутренних дел. Насколько я понимаю, вы еврей.
Ян. Нет, я так не счита... Что?
Следователь (заглядывает в досье). Вы покинули Чехословакию накануне оккупации.
Ян. Нет, это было в апреле, перед началом летнего семестра.
Следователь. Оккупация. Нацисты. Гитлер.
Ян. Ах да. Да. Оккупация. Извините.
Следователь. Потому что вы еврей.
Ян. Ну что-то вроде этого.
Следователь. Так вы еврей или нет?
Ян. Да.
Следователь. Понятно. Не знаю, почему вы придаёте этому вопросу такое значение.

Макс. В ней больше от тебя, чем тебе кажется.
Эсме. Ты думаешь? Этот человек сегодня в магазине... Запущенный немного, стрижка короткая, но всё равно видно, что лысеет... Увидел Алису и сказал: "Привет, это ты".
Макс. Почему?
Эсме. Он решил, что она - это я. Он когда-то играл в рок-группе. Даже был знаменитостью. Копна чёрных волос, лицо такое выдающееся. Он был прямо... ну, в общем, прямо как рок-звезда. Потом у него поехала крыша, из группы его попёрли. И вот примерно тогда, как-то вечером, ещё до того как я его узнала, до того как я узнала, что это он, я увидела его в нашем саду. Вон там, наверху. У меня результаты экзаменов были в трусах, в конверте, который я туда засунула, то есть конверт открыла, но потом, знаешь, подумала: всему своё время, и пошла в клуб "Данделион", чтобы посмотреть, кто там выступает, и когда я шла домой через сад, то он сидел на стене и играл на дудочке, как Пан. (Пауза.) Я не всегда была уверена, что это было на самом деле, как и многое другое. Но потом он выпустил сольный альбом, и, короче, однажды я пошла на его концерт, и на мне была та самая красная куртка, которую я отдала Алисе. Он там играл на разогреве. Потом оказалось, что это было его последнее выступление, и играл он как бог на душу положит. Басист и ударник пытались под него подстроиться, а он снова сбивался, и в конце концов они махнули на него рукой, а он всё не сдавался; он продолжал играть, путался, мазал аккорды, гримасничал, и его чёрная шевелюра падала на струны. Он порезал палец, и кровь текла по гитаре. Это было ужасно, но почему-то грандиозно. Я забралась на сцену и стала танцевать. Он взглянул на меня как бы с удивлением. И сказал: "Привет, это ты". Он был тем самым дудочником.
Затемнение. Звучит композиция Wish You Were Here группы Pink Floyd, с третьей минуты.

Макс. Ладно, ладно. Пойдём наверх - расскажешь мне, чем заняты товарищи после конца истории.
Стивен. Не могу. Должен накрывать на стол. Читали бы журнал - всё бы знали.
Макс. "Марксизм сегодня"? Дело даже не в еврокоммунизме, а в каталоге товаров, которым он заканчивается. Я сломался на носках с серпом и молотом.

Стивен. Кстати, Кандида, вы читали вашу сегодняшнюю статью про то, что Барретт псих?
Кандида. Мою?
Ленка. Я читала.
Найджел. Может, скажете, что там всё неправда?
Стивен. Сложнее. То, что там написано, - это неопровержимое враньё. Любому знающему человеку ясно, что это раздутый бред для умственно отсталых; при этом бред бессмысленно жестокий, но абсолютно неоспоримый в суде. В своём роде триумф. Но самое странное, что эта жестокость и бесчестность ничем не мотивированы, это просто... такой стиль. Ленка, зачем ты покупаешь эту газету?
Ленка. Там лучший гороскоп.