Wyrd Sisters

При всей своей космополитичности жители Анк-Морпорка весьма прохладно, можно даже сказать очень конкретно, относились к негуманоидным расам, то есть в общении с ними прежде всего руководствовались девизом: «Кирпичом по башке, и в реку». Впрочем, на троллей это отношение, естественно, не распространялось: весьма непросто питать расовые предрассудки к твари ростом в семь футов, которая к тому же без труда способна разнести любой толщины стену. В общем, расовые гонения на троллей обычно заканчивались очень быстро. Зато существа ростом в три фута будто специально созданы для того, чтобы их можно было всласть подискриминировать.

Нянюшка послушно повернула помело, чиркнув прутьями по стенам ущелья.
— До моста лететь и лететь, — буркнула она.
— Ничего, до рассвета куча времени.
— А я говорю, не успеем.
— Гита, ведьма не знает, что такое неудача.
Они снова вырвались в чистое небо. По Краю Диска растекалась золотая полоска — полусонная заря, шаря по Плоскому миру, не торопясь сгребала остатки ночи.
— Эсме? — спустя некоторое время обратилась к подруге нянюшка.
— Да?
— Неудача — это когда тебе не везет.
На несколько секунд воцарилась неловкая пауза.
— Я говорила... как его... Фигурально, понятно? — наконец произнесла матушка.

– Когда мы снова соберемся все втроем? Хм?
Ведьмы робко переглянулись.
– Я следующий месяц слегка занята, – повинилась нянюшка. – Дни рождения и все такое. С этой суматохой столько дел накопилось. Ну знаете. Еще и о призраках надо заботиться.
– Я думала, ты отослала их обратно в замок, – заметила матушка.
– Они не захотели уходить, – туманно ответила нянюшка Ягг. – Честно говоря, я к ним уже привыкла. По вечерам одной не сидеть. Они теперь почти не вопят.
– Мило, – сказала матушка. – А ты, Маграт?
– В это время года всегда так много работы, не находите? – ответила та.
– Точно, – вежливо согласилась госпожа Ветровоск. – Что толку постоянно связывать себя обязательствами? Давайте просто оставим вопрос открытым?

– Не хочу я быть королем! – хрипло прошептал Томджон. – Все говорят, я пошел в отца!
– Забавная штука – наследственность, – пробормотал гном. – В смысле пойди я в отца, сидел бы сейчас на глубине сотни футов, ковырял камни, а не… – Его голос стих. Хьюэл уставился на кончик пера, будто увидел там что-то невероятно увлекательное.
– А не что?
– Чего?
– Ты меня вообще слушаешь?
– Я чуял подвох, когда писал эту пьесу, знал, что-то не так… А? Да. Быть королем. Хорошая работа. На нее всегда много претендентов. Очень за тебя рад. Когда станешь королем, сможешь делать что захочешь.
Томджон оглядел лица собравшейся за столом знати. Они смотрели на него вежливо, оценивающе, точно выбирали себе телка на убой. Похолодев, Томджон понял, что, став королем, и правда сможет делать что хочет. Но непременно обязан хотеть быть королем.

Ткань Плоского мира сцепляет магия — магия, которую производит вращение самого мироздания. Она вытягивается из базовой структуры точно нити шелка и латает раны, нанесенные реальностью.

В основном магия оседает в Овцепикских горах, что тянутся от ледяных земель у Пупа по длинному архипелагу до самых теплых морей, которые бесконечно льют свои воды через Край прямо в космос.

Сырая магия, потрескивая, незримо перескакивает с пика на пик и поднимается из самых недр в горы. Именно Овцепики в основном снабжают мир волшебниками и ведьмами. Здесь листья на деревьях трепещут даже в безветрие, а скалы по вечерам отправляются погулять.

Иногда даже земля кажется живой…

Сквозь бездонные глубины пространства плывет звездная черепаха Великий А'Туин; на спине ее стоят четыре слона, что держат на своих плечах вес Плоского мира. Крохотные солнце и луна витают вокруг, времена года сменяют друг друга, но орбита настолько сложна, что слону приходится периодически поднимать ногу, чтобы пропустить солнце, — такого, пожалуй, во всей мультивселенной не сыщешь.

Почему так — возможно, навсегда останется загадкой. Наверное, однажды Творцу наскучило как обычно возиться с аксиальным наклоном, альбедо и скоростями вращения и он решил в кои веки раз немного повеселиться.

Можно было бы предположить, что боги подобного мира в шахматы не играют, и это действительно так. На самом деле никакие боги в них не играют — не хватает воображения. Боги предпочитают простые жестокие игры, где не достигаешь Превосходства, а падаешь прямиком в Забвение. Ключом для понимания всех религий является простая истина: в представлении богов развлечение неразрывно связано с такими малоприятными штуками, как Змеи и заботливо смазанные маслом Лестницы.