Цитаты из книги Жуга: Провидец

Эта маленькая, хрупкая беспомощная девочка в глубине души уже была женщиной с железным стержнем бессознательного, чувственного восприятия мира. Она действительно была живая, как она сказала, но живая не в том смысле, что дышала и ходила, а в другом, глубинном чувстве жизни (а значит, и смерти), которое доступно женщине и больше никому. Она могла почувствовать, но не могла понять. В ней закипала просыпавшаяся юность, бурлили чувства, которых она хотела и которых боялась, она выдумывала свою жизнь, но страшилась её постичь. Пустяк в её понимании превращался в трагедию, а трагедия – в пустяк, и в данную минуту мир начинался ею и ею же заканчивался. Всё остальное было пришлым или выдуманным.
Травник был в совершеннейшем смятении.

Этот человек помог мне: я, как видите, жив до сих пор. Но я не продавал ему своей души! Он отказался взять с меня любую плату.
– Что же он потребовал? – участливо и в то же время с профессионально-равнодушной вежливостью в голосе спросил монах. – Ведь что-то же он от вас потребовал! Иначе вы бы сейчас не стали мне о том рассказывать.
– Вместо платы… – аббат поколебался, но в итоге продолжил: – Вместо этого он взял с меня слово, обещание, что однажды, когда придёт необходимость, я позволю говорить голосу своей совести, а не голосу своей веры.
– Он так и сказал?
– Да. Слово в слово.
– И в каком же конкретном случае вы должны были это сделать? – с оттенком скрытого ехидства вопросил инквизитор.
– Он не сказал мне, – ответствовал Микаэль. – Сказал лишь, что, когда наступит это время, я догадаюсь сам. Я много думал над его словами. Он предугадывал, но не искушал меня. Были моменты, когда я колебался, но всякий раз моя вера и совесть оставались в ладу меж собой. Но сейчас, мне кажется, это время настало. Кто-то ошибается – так говорит мне моё сердце. А поскольку Господь ошибаться не может, наверняка ошибаетесь вы.

Борьба за чистоту веры превратилась для вас в борьбу против врагов веры, а врагов всегда найти нетрудно. Посмотрите на себя. Дознание для вас превратилось в погоню, вас снедают злоба и азарт. И вы называете это жаждой справедливости и поисками истины! Это не та жажда, которой можно оправдать подобные поступки. Вы уподобляетесь не Господу, но Зверю. Берегитесь, если вами овладеет ещё и жажда мести, особенно когда она несправедлива!
– Вы ни в чём меня не убедили, – сухо сказал брат Себастьян.
– Я и не надеялся, – горько прозвучало в ответ.

Все кузнецы немного язычники. Что поделать – работа провоцирует. Раскалённое железо, угли, жаркие потоки воздуха от пышущих мехов, не мастерская – ад в миниатюре. От Вулкана и Гефеста, кои тоже были кузнецами, и до наших дней за ними тянется вереница самых странных слухов. В настоящих кузницах всегда темно, чтобы лучше видеть цвета побежалости, но для простого человека это значит только то, что кузнец предпочитает тьму. С огнём он завсегда на «ты», а отличить святое, очищающее пламя от инфернального огня может не каждый духовник, не говоря уже о мирянах – те вообще не делают меж ними разницы.

– Ты знаешь, что у жидов есть такая молитва о смерти для врага? Айе, вижу: не знаешь. Каббалист возносит её, и после, около недели (я не знаю точно сколько), ждёт, пока их бог решает, кто достоин смерти – упомянутый в молитве или тот, кто молится. Потом один из двоих умирает… Чего уставился? Думаешь, я иудейка? – Она усмехнулась и откинула за плечи капюшон, рассыпав золотистые подстриженные волосы. – Не угадал. Но я тоже, можно сказать, молюсь перед тем, как начать. Я тоже спрашиваю и получаю ответ.
Наёмник сморщил лоб:
– Что ты плетёшь? Какой ещё ответ? Кто из вас умрёт, что ли, ты или жертва?
– Нет, – покачала головою та. – При чём тут я? Ты что, совсем дурак? Я спрашиваю, кто достоин смерти – жертва или заказчик.

... всегда и всюду находятся люди, которые внутри одной религии хотят создать другую, и эта новая «религия» лишена всякой духовности. Они не считаются ни с кем, сами себя ставят выше добра и зла, готовы принести в жертву кого угодно и всегда находят для себя оправдание. Их вера — эребус, их метод — террор. Пустота в их душах так темна и велика, что ничто не может её заполнить. Ведь тот, кто считает себя единственно правым, скорее всего не прав вовсе. Они могут называть себя как угодно, но на деле поклоняются всегда одному и тому же богу; и этот бог — дьявол, коего они же сами и порождают.