Я жду тебя, любимый...

Сказал, что я — шлюха! Его дочь забеременела от моего мужа, а я — шлюха!

Я должна быть, как растворимый кофе — всегда готова! При этом успеть помыться, причесаться, надушиться, быть теплой, мягкой, податливой и, главное, — молчать! Только глубоко дышать и повизгивать, чтобы он думал, будто я его очень хочу.

О-Р-ГА-ЗМ!! Это ж надо! Кругом столько слов — не могли назвать его, например, табуреткой? Вот скажут: «Я достиг табуретки». Во-первых, непонятно, что речь идет о чем-то непристойном. Во-вторых, подумаешь — устал человек, присел отдохнуть!

Сколько лет вашей дочери? Шестнадцать!.. Ну знаете: в шестнадцать лет нормальные дочери с чужими мужьями не шляются, а сидят дома, под замком! Мой муж меня, взрослую женщину, запирает на ключ, и вы свою дочку запирайте…

А-а, я должна притвориться, что меня нет, выключить радио, телевизор, проигрыватель… Хорошо, как скажешь. Слушаюсь, начальник! Я даже специально для тебя знаешь что сделаю? Бегом в сортир, нырну в унитаз и спущу воду…

Там у него все в порядке… Но в таком порядке — только держись! Ему все время нужно… вы меня понимаете? Поэтому он старается отвлечься — читает, набирается ума-разума. Много читает. Сплошь одну порнографию!

Хор поет!.. По-польски. Язык Папы Римского. Красота! Ничего не понятно…

В день свадьбы, в церкви, я была такая счастливая!.. Распевала во все горло. Нет, не вслух, про себя: я все делаю про себя. И я распевала про себя: «Пришла любовь! О-о, о-о, пришла любовь!» (Изменив интонацию, разочарованно.) А на самом деле ко мне пришел мой муж!

Вылупился! Мне здесь только извращенцев не хватало! Дожили — простая женщина у себя дома не может спокойно погладить белье… в неглиже.

По всей комнате валяются отвратительные журналы с голыми женщинами в каких-то странных позах… И очень неудобных! По-моему, этих несчастных девиц так же, как моего деверя, сажают в гипс и делают увеличенные фотографии отдельных анатомических частей. Сильно смахивает на пособие по разделке туш для мясников!